Судьба дракона, или навязанная истинная

Его глаза горят восторгом, когда он рассказывает о бое...

Рассказы Алфи и других солдат о храбрости Брена...

Разве этот юноша слаб духом?

Глупости!

«Если бы Брен был слабаком, то не смог бы сдерживать своего зверя так долго! — с возмущением подумала я, вдруг поняв то, что не осознал комендант Илис. — Брен, наоборот... слишком силен. Внутренняя борьба со зверем измотала его. Но не сломала. Только... никто не понял этого. Кроме леди Илис. В одном из писем она писала, что я должна принять ситуацию, иначе её сын погибнет, так как слишком силен, его зверь никогда не подчинит его.

Я ещё немного постояла в коридоре, приходя в себя, а затем подобрала юбки, чтобы не мешали, и со всех ног побежала в свою комнату.

— Пресветлая, сделай так, чтобы с этим дураком ничего не случилось! — пробормотала я, а в памяти, будто специально, ожила последняя сцена встречи с Бреном...

По пути встречались учительницы и прислуга, но я не останавливалась, не слушала оклики и вопросы.

Нужно было добраться до брошюры, которую Нария оставила.

Возможно, прочитав её ещё раз, я смогу понять, где может находиться дракон... с разбитым сердцем?

В комнату вбежала, запыхавшись. Достала из-под подушки брошюру и вместе с ней залезла на подоконник. Я стала судорожно листать книгу и внимательно вчитываться в строки. Последние запрыгали перед глазами, и я заметила, что руки дрожат.

Постаралась успокоиться: откинула голову назад, прикрыла глаза. Мысли сразу же вернулись к Брену.

— Демоны Бездны! Брен Илис, если с тобой что-нибудь случится, я лично тебя поколочу! — буркнула, и вдруг слезы потекли по щекам.

Судорожно вздохнула, вытерла щеки ладошками, а слезы потекли ещё обильнее. И я совершенно отчетливо осознала — если Брена не найдут, то горе мое будет настоящим, горьким и безысходным.

Да, я встретила его холодно. Но я считала, что он отправил меня в пансион специально — подальше от себя, сам вернул себе дракона и живет в свое удовольствие... Ведь я ничего не знала и не понимала, хотя Нария давно подсовывала книгу об истинной связи.

— Даже если бы ты узнала, как тяжело Брену, что бы изменилось? — Я враждебно уставилась на свое неясное отражение в окне и ответила честно: — Ничего. Решила бы, что так ему и надо, обманщику и предателю.

Вздохнула. Сейчас мне было все равно, что когда-то совершил Брен. Я просто хотела, чтобы он нашелся живым и невредимым.