Судьба дракона, или навязанная истинная

Могла ли я подумать тогда в лесу на той тропинке, когда Брен принял меня за мальчишку, что он — моя судьба, и я полюблю его всем сердцем?

Сердце словно услышало мысли и встрепенулось, потянувшись к Брену, а он сощурил глаза с темными вертикальными зрачками:

— Келлия, о чем ты снова думаешь? Твои глаза светятся красным золотом, а сама ты напоминаешь лесную прекрасную фею.

«Я думаю о том, как сильно люблю тебя», — ответила мысленно, отчего-то позабыв, что теперь мы можем так переговориваться.

Брен замер, не сводя с меня внимательных глаз.

Я тоже застыла, растерявшись.

Я не сказала сейчас новость. Он, конечно, догадывался о моих чувствах, ведь у истинных не бывает иначе. Но  вот так  я все равно никогда ему не признавалась.

Разделяющее нас расстояние Брен преодолел за доли секунды. Замер в полушаге, прожигая меня горящим взволнованным взглядом.

— Келлия, — глухо прошептал он незнакомым изменившимся голосом, — я знаю это. Чувствую твою любовь каждой клеткой тела.

Я невероятно смутилась, но глаз не отвела. Широкая грудь Брена взволнованно вздымалась, сердце рвано и мощно стучало о грудную клетку. А темный вертикальный зрачок сливался с радужкой, в которой плясали огненные искры, затягивая меня в черно-огненный омут.

— Меня тянет к тебе так сильно, что иногда я с трудом справляюсь, — глухо прошептал он.

Мы подались друг к другу одновременно. Брен аккуратно впечатал меня в свое сильное тело, одна горячая ладонь легла на спину, пальцы второй зарылись в волосы. А я поднялась на носочки, обняла его за чешуйчатую шею.

Его губы остановились в миллиметре от моих, словно спрашивая разрешение. Наше дыхание смешивалось и раскалялось. Я тонула в черном завораживающем взгляде и чувствовала непривычную слабость в ногах. Незнакомые эмоции поглощали, одновременно пугая и восхищая.

— Ты самая идеальная пара.

Я закрыла глаза. Губы Брена прильнули к моим. Очень нежно. Трепетно. Едва касаясь.

От нашей близости, от его признания восторг медленно наполнял душу. Каждый её уголок. Кровь в венах превращалась в жидкий огонь, а в груди будто взорвалось маленькое солнце, как когда-то... И его горячие лучи приласкали и оживили мое истосковавшееся сердце.

Точно такое же солнце взорвалось и в груди Брена.