Судьба дракона, или навязанная истинная

Это я слышу биение сердца Брена — так ясно, словно оно бьется в моей груди.

Я ощутила эмоции Брена, как свои. Сильные и быстрые толчки говорили не о страхе. Брен его не испытывал.

О ярости. И возбуждении.

Внешне он атаковал и защищался с совершенно невозмутимым выражением на лице. Он не менял тактику и местоположение. Поэтому никто, кроме меня, не догадывался, что он чувствовал на самом деле.

Арс нападал одновременно со всех сторон, явно пользуясь магическими артефактами, что было не запрещено. Но я замечала, что время от времени он совершал приемы, которые считались недостойными — рубящие, прямые в лицо, в промежность.

Брен мог указать на это безобразие и прекратить поединок, но вместо этого просто отражал удары. Лишь лицо его замерзало все больше, взгляд чернел, а огонь в крови усиливался. Как и в моей. Словно его тело стало моим телом. Как до этого его сердце стало моим сердцем.

Через некоторое время Арс будто взбесился. Скорее всего, от того, что противник сохранял спокойствие и не совершал ошибок. Он замелькал передо мной смазанным пятном, вызывая головокружение.

— Пора менять оружие, —останавливаясь и поднимая шпагу вверх, процедил Брен, чья грудь вздымалась как кузнечные меха. — Время первого боя вышло.

Арс резко остановился, кивнул: «Пора».

Шпага в руке Брена ожидаемо видоизменилась в обоюдоострый меч. Арс сузил глаза принял меч от старшего брата.

— Эльфийская работа, — с явным одобрением отметил Брен.

— Подарок императора эльфов, — сдержанно проронил Варшар Первый. —

Мне подарили его с напутствием: «Убей как можно больше ящеров».

Брен сжал челюсти, но ничего не ответил. Мне же стало страшно, — его сердце пропустило удар, ещё один, а после забилось быстрее, чем раньше. С неестественной скоростью.

Мечи стали продолжением руки у обоих. И зажили собственной жизнью. Снова противники не уступали друг другу ни по силе, ни по ловкости.

Брен закружил вокруг Арса, приготовился к выпаду, когда последний вдруг вздохнул:

— Келлия прекрасно целуется. Полагаю, учил её не ты? И благодарить тоже нужно не тебя?

Я подавилась воздухом. Брен же вместо атаки замер грозным изваянием.

«Это неправда! — воскликнула я с возмущением. — Я никогда... ни с кем не целовалась!»

Почерневший взгляд на бледном мужском лице выдавал эмоции, которые я остро ощутила всем своим существом — ревность, бешенство, злость.