Струна времени. Военные истории

Даже не в них дело… Учреждение было такое, что там имелся Первый отдел, проверявший в первую очередь ближайших родственников, родителей, мужа… Коли уж взяли ее на работу без особых проволочек, меня после того, как выкинули, не пасли, вышвырнули и забыли. И то хлеб. На учет в военкомате я встал без малейших проблем – благо в билете формулировка, приведенная в приказе, не значилась – только ссылка на приказ министра, его номер и дата. Кстати, судя по дате, приказ был отдан за день до того, как мне было предписано покинуть Польшу – ну да, все решили загодя, а потом какое-то время попросту руки до меня не доходили, третий эшелон, ага…

И на партийный учет в райкоме встал легко, и гражданский паспорт получил без хлопот.

А вот с пропиской на жилплощадь жены обернулось похуже – никак не прописывали, пудрили мозги. Есть подозрения, что тесть постарался. И я на какое-то время подвис – ни работы, ни прописки… Приходил даже участковый, судя по орденским планкам, повоевавший. Проверив все мои документы, вежливо, но непреклонно говорил: все я понимаю, товарищ полковник, но вы теперь человек гражданский, обязаны соблюдать законы и правила. И прописаться следует, и на работу устроиться… вот, кстати! А почему бы вам не попробовать в милицию, в МУР? С вашим-то послужным списком, да и годочков вам не особенно много – а у них кадровый голод…

Я сделал вид, будто крайне обрадовался этой идее, которая у меня самого как-то и не возникала. Но прекрасно знал, что соваться мне в МУР нет смысла, не возьмут при любом кадровом голоде.

Непременно запросят характеристику с прежнего места службы, а уж труженики тыла вроде того генерал-майора, а то и он сам, уж понапишут такого… Нет уж, не стоит лишний раз о себе напоминать. Все равно не будет никакой пользы, раз клеймо на мне поставлено…

Я не сдался, не опустил руки, не запил. Еще и потому, что жена держалась молодцом, без ее моральной поддержки было бы хуже. Сначала решили вопрос с жильем. Сбережения как-никак имелись: все эти годы мое советское денежное довольствие перечислялось на сберкнижку в Советском Союзе, а оно было немаленькое, с разными надбавками за то и за это.

А польского мне вполне хватало и на холостую, и на семейную жизнь. В отпуске мы особенно много не тратили. С женой обстояло точно так же, разве что ей, как вольнонаемной, дома платили не полную зарплату, а половину.

Сам я ничегошеньки в этом не понимал, но жена, с кем-то из знакомых посоветовавшись, обнадежила: денег хватит, хоть и придется ухнуть едва ли не все.