Стыдно не будет

— Ты погоди радоваться раньше времени, может, я спас тебя для каких-то собственных целей, — при этих его словах машина вновь притормаживает, Роман включает поворотник, а я понимаю, что мы заворачиваем в небольшую и плохо освещенную деревушку. Ни одного фонаря, только кое-где окна горят да дым из печей поднимается в черноту неба.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Кручу-верчу в руках телефон с севшей батареей, гадаю, куда меня везут и с какой целью.

Глупости, конечно, эти мои надуманные страхи, не маньяк же он, в конце концов? Ну не могло мне так удивительно «свезти» дважды за день!

А если — маньяк?

— А куда мы едем, Роман? И зачем? — тянусь вперед между передними сиденьями, чтобы увидеть выражение его лица. Разговорчивым моего спутника не назовешь, каждое слово хоть клещами вытягивай.

— Насиловать тебя везем, — бодро. — Надевай свои сапожки и готовься. У меня тут приятель живет.

Мы тормозим у какого-то дома в полной темноте, лишь фары освещают облупившийся забор и собаки глухо лают где-то поблизости.

— Роман, если вы так шутите… — в панике бросаю взгляд на ручку двери, прикидывая, в каком случае имею хотя бы малейший шанс на спасение: если буду бежать или звать на помощь — в этот момент он оборачивается и качает головой.

— Давай на «ты?» Страшно, Яна? — серьезный такой, одни догадки, что у него в голове творится. — Правильно боишься, никто понятия не имеет, где ты и с кем. Испугайся как следует, чтобы в следующий раз трижды подумала, прежде чем… — замолкает на полуслове.

Наши лица оказываются слишком близко, мы оба закрываем рты и молчим целую бесконечную секунду. Не просто смотрим друг на друга, а будто поедаем глазами. И чем дольше это длится, тем сильнее ощущается. Иррациональные эмоции, а в голове звучат слова:

Как же мне повезло, что появился ты. Как же мне повезло, что не проехал мимо.

Ставший уже заливистым лай словно становится тише, посторонние звуки остаются где-то за кадром. Онтак смотрит на меня, что я забываю дышать.

Мне кажется, на меня никто никогда так не смотрел. Как на конфету, которую нельзя трогать ни при каких обстоятельствах, но при этом безумно хочется.

— Красивая ты, обалдеть можно, — быстро и неловко улыбается, отводя глаза, но потом снова возвращается. А мне будто только этого и хочется — добрых слов от него после того, как отчитал. Он берет меня за руку, перебирает мои пальцы, а затем плавно тянет на себя и прижимается. Губами. К моим. В поцелуе.