Стыдно не будет

Киваю охране, Светлане Юрьевне и с умным, напряженным лицом (типа я вся в мыслях о главном) спешу в свой кабинет, из которого как раз выходит отец.

— О, Яна Владимировна! Уделите мне пару минут? Или вы заняты? — сжимает он губы и выразительно смотрит на меня.

— Прости-прости-прости, — шепчу я сквозь зубы, протискиваясь мимо его внушительной фигуры в открытую дверь: — Сейчас все объясню.

Глава 20

Дёмин

Несмотря на то, что я в отпуске и Тодоров приказал, чтобы ноги моей на базе не было до календарной весны, тренажерку я посещаю беспрепятственно каждый день.

Он верит в регламенты: если там написано, что шестнадцати дней достаточно для отдыха и восстановления, значит — две недели, два дня и точка. Впрочем, в воскресенье это совершенно не помешало вызвать меня, бесцеремонно оторвав от Снежинки. А мне, может быть, впервые за долгое время в этом самом отпуске начало нравиться. Я, возможно, во вкус начал входить.

Проходя мимо административного здания, на всякий случай ускоряю шаг. Уже на входе в зал слышу за спиной:

— Демин!

Резко оборачиваюсь.

— В отпуске, — поднимаю вверх ладони, сдаваясь. Тодоров придирчиво смотрит на меня пару секунд, потом кивает.

— Что я тебе сказал насчет этого февраля?

— Чтобы ваши глаза меня не видели в этом феврале!

— Вроде не дурак, запомнил.

— Так точно! Вроде не дурак.

— Ага, а ты что сделал?

— Старался пробраться незамеченным.

— Фигово старался.

— Так точно, буду стараться лучше!

— Свободен. И с глаз во-он!!

Киваю и поспешно скрываюсь за дверью, затем быстрым шагом по коридору в сторону раздевалки.

Быть меня здесь не должно, но начальство смотрит сквозь пальцы. Не покупать же абонемент, в самом деле. В родных стенах сама атмосфера располагает.

Сегодня на повестке дня груша. Просто груша сразу после разминки. Энергии столько, что она разрывает изнутри на части. Злости следует давать выход, нельзя копить ее в себе долго. Ярость ослепляет, слепота может привести к ошибкам. Давно я так сильно не злился, как сегодня.

Виной всему довольно болезненный развод и долгое одиночество. Иначе я не могу объяснить, откуда столько эмоций вокруг Снежинки.

Сколько. Блть. Эмоций. Вокруг. Снежинки.

Выкладываюсь на полную. Никого перед собой не представляю, и уж точно не ее бывшего. Вранье это все, только сумасшедший может смотреть на грушу и видеть перед собой живого человека. Когда бьешь, взгляд должен быть ясный.

Но… блть. Откуда столько эмоций?

У меня были другие планы на это утро.