Стыдно не будет

Откидываюсь на подушке, развожу шире ноги, будто позирую для эротической фотографии.

Рома качает головой, глядя на меня. Подходит к дивану, опускается на корточки, кладет ладони на мои икры и рывком подтягивает меня к себе. И в ответ на мое громкое: «Ай!» — целует живот, лобок через тонкую кружевную ткань, затем колени.

— Янка, мне нужно идти. Это срочно. Редко вызывают, но не приехать нельзя. Не думал, что именно сегодня меня так подставят."

"— Уверен, что не можешь немного опоздать? Я смогу быстренько! — зажмуриваюсь и радуюсь, что он не смеется надо мной.

Открываю по очереди глаза — ему определенно точно не до смеха. Я упираюсь пальцами ног в его плечо, слегка отталкиваю. Тут же пугаюсь, гадая, не перегнула ли под действием момента, но он быстро целует мою ногу, снова колено, потом живот. Мой жест, слава Богу, не воспринимает как попытку унизить его. У него даже мысли такой не мелькает. Мне кажется, он бы меня всю облизал до кончиков пальцев, и я бы позволила ему.

— Не могу, я и так не должен тут прощания разводить.

— Нужно срочно кого-то потренировать?

— Типа того. Ты приготовила ключи и документы? Я нашел эвакуатор и сервис, как освобожусь, займусь твоей машиной, идет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, все на тумбочке, — указываю на приготовленный заранее пакет.

— Просто супер, — он отстраняется, поднимает с пола свою рубашку, поспешно одевается. Отмечаю его оттопыренную ширинку и чувствую себя почти отомщенной.

Прощаю Рому и даже помогаю ему застегнуть пуговицы. Пальцы дрожат, плохо получается, оба стоим, следим за неуверенными движениями моих пальцев. Оба изрядно на взводе. Ну же, сорвись. Забей на свои дела. — Я позвоню, как закончу, расскажу новости, — произносит безэмоционально.

— Я буду ждать. Спасибо.

— Пока не за что.

— Эй, Ром, покажи мне хоть свой паспорт.

— Это еще зачем? — оборачивается уже у двери. Отвечает так, будто услышал самый невероятный идиотизм в жизни.

— Но… ты забираешь ключи от мерса, а я не знаю о тебе ничего, кроме имени и номера машины, который, кстати, забыла запомнить.

Он смеется, но достает из кармана портмоне, протягивает мне свои права.

Ага, Дёмин Роман Сергеевич, двадцать восемь лет. Родился в Красноярске. Местный, значит.

— Все, до связи, — быстро обувается, натягивает куртку: — Держись, не сдавай позиций, когда припрется твой бывший. Помни: он чмошник.