Стыдно не будет

 — Мужики, девчонку в покое оставьте, предупреждаю в последний раз."

"— Это угроза? — приподнимает брови Павел. Вау, мимика. В этот момент Утырок начинает что-то говорить, возмущаясь и жестикулируя, хватаю его за безымянный палец, плавно, но быстро — со стороны вообще непонятно, что происходит — выкручиваю руку ладонью вверх, держась только за этот самый палец, и резко давлю так, что он вылетает из сустава. Утырок подается вперед, вижу его слезы от шока. Чтобы уменьшить боль, он подстраивается под мое движение, падает на колени, я опускаю руку ниже, и он едва не заваливается на бок.

Второй рукой хватаю за ухо и выкручиваю, чтобы башку задрал, заходясь в немом крике.

— Я тебя бить не буду. Во-первых, потому что день и вокруг люди, во-вторых, я вообще не по этой части. Палец поедешь вправишь, болеть будет долго, надеюсь, у тебя тоже память теперь будет получше. Если забудешь вдруг о просьбе исчезнуть из моего поля зрения, я тебе выбью все пальцы и парочку сломаю, — он часто кивает, красный весь, шипит.

Это действительно очень больно, казалось бы, человек за восемьдесят килограмм веса, мужик в самом расцвете сил, а так зависим от собственных пальцев. Все его силы уходят на то, чтобы не заорать. — Уши тоже оторву. Пришьют, наверное, но будет некрасиво.

— Понял, понял! Извини!

— Замуж, ты блть, ее позвал, — я отпускаю его ухо, но снова дергаю за палец, чтобы поставить на четвереньки, сам наклоняюсь ниже. Это необходимо, чтобы не мозолить глаза прохожим. Мой голос звучит медленно и ровно, Утырок бы многое отдал, чтобы я говорил громче и быстрее, но мне-то надо, чтобы запомнил.

Его слюна капает на асфальт. — Так звал или нет?

Он кивает.

— Моего ребенка хотел воспитывать? Да, блть, серьезно? Такое решение тебе в башку самому пришло?! — и тут я понимаю, что повышаю голос. Ловлю себя на мысли, что кричу. Только произнося эти слова вслух, я до конца осознаю их смысл. На целое мгновение ярость буквально ослепляет. Черт, я просто в бешенстве. Пинаю его ногой один раз, второй.

Усилием воли беру себя в руки, прекратив избиение. Ни разу еще никто не выводил меня из себя так сильно. Умелец, блть.

— Понял! Прости, прости меня. Я не подумал! — выкрикивает, переворачиваясь на живот. Павел наблюдает с интересом.

— Хорошо, вставай. Теперь ты, — поворачиваюсь к будущему родственнику, — я догадываюсь, чья это идея, но свою голову, Кирилл, — киваю Утырку, затем снова возвращаюсь к Павлу, — все же иметь надо.