Стыдно не будет

Даже не сомневайся"".

И вот я тут, в его квартире, одновременно в двух ролях: хозяйки и гостьи. Некоторое время брожу по просторной двушке, пару раз проверяю пустой холодильник, шкафчики. Жилье в стиле хозяина — все просто, со вкусом, ни одной приятной или безобразной детали, за которую мог бы зацепиться глаз. Обезличенное помещение. Единственное зеркало — и то на полу к стене приставлено. Однозначно, женщина бы в таких условиях не выжила, значит, нога его бывшей здесь не ступала.

Одна комната пустая, во второй — огромный диван.

Напротив дивана — горка, на которой разложены техника и книги, в шкафу аккуратными стопочками хранится одежда. Штор нет, ковров нет. Как в гостинице или корпоративной квартире из шпионского фильма — личность хозяина просчитать невозможно.

После душа я переодеваюсь в его футболку и плюхаюсь на диван, натягиваю по шею одеяло, смотрю в потолок и отдыхаю после трудного долгого дня. Итак, мы в гостях у папочки. Я испытываю некоторый трепет, когда через несколько минут заказываю еду из ресторана на дом и называю адрес Демина.

Этим утром мне внезапно позвонил отец и предупредил, что не выйдет на работу. И завтра не выйдет. И послезавтра. Потому что ложится на плановую операцию.

Рома прислал следом сообщение:

«Янка, ты как? Совсем одна там».

«Как это одна? Вот же ты. Всегда тут. Всегда вовремя. Я же знаю, что ты есть». Что ты мой.

«Позвоню вечером. Пиши мне все подряд, потом прочитаю. Все будет хорошо, я долго вчера разговаривал с Владимиром Ивановичем, для паники поводов нет».

«Хорошо, я напишу. Вот скажи мне, Рома, почему так происходит? Ты знаешь ответ на этот вопрос? Дело во мне, да? Почему все и каждый относятся ко мне как маленькому неразумному ребенку? Почему стараются уберечь от правды? Я взрослый вменяемый человек. Какой они реакции боятся? Чтобы я что сделала? Из окна выбросилась? В обморок грохнулась?»

Я строчила сообщения Демину с особым остервенением. Пока умывалась, завтракала, потом на светофорах в пути и, наконец, в офисе.

Никак не могла остановиться. Много текста, все, что на душе творилось. Потом хотела поудалять большую часть, но решила — ладно, пусть читает. Конечно, я не могу сказать отцу и трети того, что чувствую. Это было бы эгоистично. Мама, оказывается, поменяла билеты и прилетает завтра. Пашка тоже скоро будет. Все знают, что папе перенесли операцию с июня на конец марта, и только я одна даже не догадывалась, что эта операция вообще планировалась и что она необходима.