Стрела (Плененный любовью с исправлениями)

Я бы сделал ее одним из величайших рыцарей в христианском мире.

Грегор в этом не сомневался. Но он был весьма рад, что она девчонка. Его девчонка. Потому что даже если это будет последним его поступком, он снова завоюет ее сердце.

Он видел негодование на ее лице, когда она подошла. Кейт стрельнула в него сердитым взглядом и, поднявшись на цыпочки, поцеловала отца в щеку.

– Тебе весело, Кэти? – спросил Брюс. – Меня не было с тобой рядом на праздновании твоего дня ангела, но надеюсь, этот праздник все возместит.

– Все чудесно, отец, спасибо. – Она бросила еще один взгляд на Грегора. Коснувшись рукой головы, она сказала: – И большое спасибо за обруч, он очень красивый.

Грегор взглядом предупредил короля воздержаться от ответа.

Как ни странно, Брюс принял это во внимание.

– Я велел музыкантам играть сегодня вечером только танцы. – Хитро взглянув на Грегора, он добавил: – У меня для тебя есть особый гость, он только что прибыл и попросил сидеть с тобой за столом. Я полагаю, ты не знакома с сыном моей сводной сестры Изабел Томасом Рэндольфом?

Грегору пришлось подавить проклятье, но Брюс, должно быть, заметил его стиснутые кулаки – мерзкий садист ухмылялся.

Кейт покачала головой.

– Я о нем, конечно, слышала.

– Да, ничего удивительного, – добавил Брюс. – Он довольно знаменит своими подвигами на поле боя. И за его пределами, разумеется, дамы при дворе души в нем не чают, правда, Макгрегор?

Грегор улыбнулся сквозь стиснутые зубы.

– Кажется, я что-то об этом слышал.

Черт подери, Рэндольф? Он еще больший повеса, чем Грегор когда либо был. Грегор не понимал очарования напыщенного ублюдка, чьи рыцарские доспехи блестели так, что можно было чертовы зубы чистить в их отражении, но о вкусах не спорят. То, что они с Кейт в некотором роде кузены, не остановит юного рыцаря от отчаянного флирта и доведения Грегора до безумия в процессе.

Это будет долгий вечер.

– Если не возражаешь, отец, я бы хотела кое-что обсудить со своим старым опекуном.

Грегор не пропустил сарказма по поводу своего возраста. Его рот сжался. Черт, ему всего тридцать один, а не восемьдесят. Он был бы счастлив продемонстрировать, что во многих смыслах отнюдь не стар, если бы она ему позволила.

Улыбка короля свидетельствовала, что все это доставляет ему слишком большое удовольствие, черт бы его взял.

– Хорошо, только не слишком задерживайся. Рэндольф уже здесь. Не хотелось бы заставлять его ждать.