Стрела (Плененный любовью с исправлениями)

Вот черт! Грегору стало плохо от одной мысли, каково Кейт было на это смотреть. Что она может думать? То, что он сделал, непростительно.

Он знал, насколько все плохо, и изо всех сил старался удержать ее. Не позволить ей выскользнуть. Но теперь ему казалось, что он пытается ухватить уплывающее от него облако.

– Я пытался сделать это, Кейт, но не смог. Это было неправильно, боже, я знаю, что неправильно, но клянусь тебе, это длилось всего несколько секунд, прежде чем я ее оттолкнул. Мне стало плохо, и я отключился. Когда я очнулся, то понял, что совершил ужасную ошибку, и собирался все тебе рассказать.

Кейт сердито смахнула слезы.

– И когда на тебя снизошло это великое озарение? До или после того, как она встала перед тобой на колени? И я должна поверить, что ты взял и остановился? Может, мне тебя еще и наградить за то, что не закончил начатое? Это что, меньшее предательство, если ты не получил удовольствия? Что, если бы ты увидел меня с другим мужчиной? Если бы он обнимал меня, и целовал, и прикасался ко мне? Для тебя имело бы значение, доставляет мне это удовольствие или нет?

Он сверкнул глазами.

– Я убью любого, кто до тебя дотронется.

– Даже если я этого захочу? – уколола она. – Даже если мне понадобится доказать тебе свои чувства?

– Это какой-то бред. Ты меня любишь, поэтому ты ничего не…

Грегор прервался.

– Вот именно, – тихо сказала Кейт. – Так ничего не доказывают, особенно любовь. – Она посмотрела ему в глаза.

Он дернулся, ее слова сильно ранили – разбередили старые раны, которые не так хорошо зажили, как он думал. Слабак. Грегор чувствовал себя мошкой под ее каблуком. Крошечным и совершенно раздавленным.

Господи, что он наделал? Грегор возвратился к тому, чем не хотел быть. Кейт в него верила, а он ее подвел. Он подвел себя самого.

Он не имел права, но все равно попросил:

– Прости меня, Кейт.