Страсть на грани

Длинные наманикюренные пальцы, раскладывающие миниатюрную колоду карт, на плечи накинута шаль… Когда он думал о матери, перед глазами всегда вставал именно этот образ — благородной княгини, в которой не было ничего наносного, ничего пошлого. Несмотря на тяжелую жизнь, мать и выглядела, и чувствовала себя как настоящая дворянка, достойная быть продолжательницей рода Ланских. И он тоже всю жизнь старался не подвести, соответствовать, быть достойным.

Совсем скоро его усилия наконец-то должны были привести к закономерному результату.

"— Ты опять был у этой девки? — в голосе матери послышалось недовольство. — Она тебя недостойна. Господи, почему ты всегда выбираешь женщин, которые годятся только на роль прислуги? Ты и женился на дворовой потаскухе, и сейчас тайком бегаешь к холопке. Как тебе не стыдно? Ты что, забыл, что ты Ланской?

— Мама, не начинай, пожалуйста, — он досадливо поморщился, но в голосе сквозила нежность.

— Мне физически плохо от встреч с этими людьми! — голос матери сорвался на фальцет. — Ты же знаешь, я пробовала несколько раз, обращалась туда, но каждый раз эта несносная Татьяна Ивановна, которая ходит по моей земле с видом хозяйки, устраивает вокруг меня скандал.

— Мама, я же не сержусь, — он разговаривал ласково, как с маленьким ребенком. — Именно поэтому я езжу в усадьбу сам. И Марина мне нужна только потому, что она целый день находится рядом с Татьяной Ивановной, все видит, все слышит, все знает. Ну что ты, мамочка, не переживай.

— Как поживает твоя ужасная жена?

— Ничего нового, — он легко поцеловал мать в висок. — Она не стоит того, чтобы ты о ней вспоминала. Но если бы не она, то мы бы могли никогда не узнать о кладе, так что, как говаривал Козьма Прутков, «и терпентин на что-нибудь полезен».

— Я умоляю, не надо цитат из пролетарских авторов, — мать поморщилась.

— Ну что ты, мама, Толстой и братья Жемчужниковы имели вполне себе приличное происхождение.