Страсть на грани

Несмотря на все окружающие ее загадки, удар по голове и найденный в усадьбе труп, в этот июньский вечер ей верилось, что все обязательно будет хорошо. Хотя бы потому, что они все вместе.

— Здравствуйте.

У калитки стоял маленький тщедушный мужичонка в болоньевой курточке. Стащенную с головы кепку он судорожно мял в руках. Вид у него был испуганный и одновременно независимый. На вид мужичку можно было дать лет шестьдесят.

— Добрый вечер, — повторил он, слегка потоптавшись у калитки, шагнул в сторону сидящей за столом компании и тут же был сбит с ног подбежавшей собакой.

— Цезарь, фу, иди ко мне, — крикнул Дмитрий, и собака, сконфуженно оглянувшись на пытавшегося встать человека, послушно вернулась к хозяину и села у его ног.

— Вы простите, пожалуйста. — Олег помог мужичонке встать и под руку подвел его к столу.

— Да это вы меня простите. Я ж без спросу. А собачка территорию охраняет. Хорошая собачка, правильная.

— А вы вообще к нам?

— Мне бы Татьяну Ивановну, — мужик снова начал переступать с ноги на ногу, пытаясь скрыть неловкость.

— Татьяна Ивановна — это я.

— Вы простите, что я без спросу… Но мне с вами поговорить очень надо. Если вам сейчас неудобно, то я могу завтра прийти. Хотя сегодня мне бы сподручнее, я бы тогда вечером последним автобусом в город уехал. Марья Васильна, конечно, предложила переночевать, но мне так тяжело у ней в доме… — И, видя, что Татьяна Ивановна смотрит на него непонимающими глазами, представился: — Резвухин моя фамилия.

— Ой, вы Валин отец, — догадалась Татьяна Ивановна, — вы проходите, пожалуйста, к столу, присаживайтесь.

— Валька действительно у меня работящий был, — Резвухин сглотнул, тощий кадык дернулся по худой, плохо выбритой шее. — Он у нас младшенький. Старшая-то девка, материна отрада. А он — последыш, уж я его научил, чему смог. Сам-то всю жизнь руками работал, на земле, да потом на заводе.

— Валя говорил, что с вами поссорился, поэтому и к нам приехал, — осторожно сказала Татьяна Ивановна.

— Можно сказать и так. Только он не поссорился, а потом уехал, а сначала решил уехать, и из-за этого мы поссорились, — не совсем понятно пояснил Резвухин. И, видя ее непонимание, продолжил: — Я был против, чтобы он сюда приезжал, как чувствовал, что бедой все кончится. Не дело это — прошлое ворошить.