Страсть на грани

Гостей на дне рождения Татьяны Ивановны было около тридцати человек, поэтому беседа (или это был допрос) затянулась за полночь.

Судя по лицу капитана, картина вырисовывалась довольно мрачная. Да чего там говорить, тухлая картина. Худо-бедно централизованно за столом под яблонями все сидели не больше часа. Да и то гости периодически отходили покурить, позвонить или в туалет. Через час все вообще пошло вразнос. Кузнецы уединялись в кузне, чтобы догнаться своим чудо-самогоном. К работникам усадьбы, живущим в поселке, приходила и уходила родня.

В это время в усадьбу вполне мог проникнуть и кто-нибудь посторонний.

Откуда взялся павлин, тоже оставалось загадкой. Нигде поблизости не было павлиньей фермы, никто в поселке павлинов не разводил, информации о том, что птицу похитили из городского зоопарка, тоже не поступало.

Когда настала очередь Леры и она твердой поступью вошла в маленький душный кабинет, капитан уже выглядел очень уставшим. Правда, услышав рассказ про подслушанный ею под окном маслодельни разговор, он слегка оживился, потер красные глаза под набрякшими веками и поинтересовался, известно ли ей, Лере, кто был собеседником Марины.

— Нет, — Лера огорченно развела руками. — Он говорил очень тихо, поэтому даже если это и был кто-то знакомый, я его по голосу не узнала.

— Но, судя по разговору, это был любовник Карпаченко, — Лера сначала не поняла, а потом сообразила, что это, должно быть, фамилия Марины.

— Я не была в курсе ее личной жизни, — довольно сухо ответила она. — Мы вообще были знакомы довольно поверхностно. Я знала, что она — мамина сотрудница и что мама ее ценит за исполнительность и организаторские способности. Она знала, что я — мамина дочь. Здоровались при встрече, и все.