«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв

Сейчас главное, с волны не слезать и наводить их по мере сил».

В этот раз, для разнообразия, мне не пришлось трястись в коляске головного мотоцикла, я, как белый человек, еду в кузове крупповского грузовика. К рации поближе. Плечи мои украшены обер-лейтенантскими погонами, на голове наушники, ну и морда лица соответствующая — злобно-задумчивая. По крайней мере, немцы на двух постах на мои гримасы среагировали правильно и проверку устраивать не стали. А может, и не в выражении моей физиономии дело, а в том, что такие колонны просто так по дорогам не шастают.

Все обставлено по высшему разряду — патруль полевой жандармерии в составе Люка и Зельца на мотоцикле разгоняет замешкавшихся убраться с нашего пути, потом радиопеленгаторная станция в виде не то что «черного ворона», а прям-таки дракона какого-то! Вслед за «статусными» наш «крупп», украшенный антеннами, словно новогодняя елка шариками, едет. Завершает же шествие «блиц» с солдатами. Про наш «крупп» я, впрочем, неправильно подумал — заслуженный «ублюдок», который мы захватили буквально в тот же день, как попали в сорок первый год, покоился сейчас на дне безвестного болота. Жаль, конечно, но выхода другого не было, слишком мало у нас водителей осталось после того, как немецкий опер Тоху в аут отправил.

В дороге мы уже два часа, но проехали пока километров тридцать или около того. Все прямо как в родной Москве начала двадцать первого века — хоть весь увешайся мигалками, но если пробка, то стоять будешь вместе со всеми.

И здесь разные ухищрения вроде езды по встречке или тротуарам не прокатят — все двигаются в одну сторону — к фронту. Теперь я, кстати, стал понимать, какую кашу мы заварили месяц назад, когда мосты севернее Минска подорвали. Там ремонта, по-хорошему, на день, если поднапрячься, но ведь саперам до этих мостов еще добраться надо было! С дороги же никому никуда не деться — если маршевые колонны пехотинцев еще могут сойти в «чисто поле» и, если прижмет, чесануть напрямки по азимуту, то транспортникам или танкам только и остается, что стоять и ждать. И крики «О, русские перерезали дорогу!» немецких ветеранов, так удивлявшие меня раньше при чтении военных мемуаров, стали ясны только теперь. В своих «гешихтах» — подробнейших историях частей и соединений, во множестве вышедших после войны, они не раз жаловались на подобное.