Странный мир

За все путешествие молодой офицер впервые выразил намерение, пусть пока неопределенное. Властный жест – сигнал о принятии на себя командования. Экскурсант превратился в командира. Опытные службисты, всякого повидавшие в походах и гарнизонах, приняли смену ролей и ждут распоряжений. Текут минуты, подопечный время от времени прикладывается щекой к земле.

А у Робина идет интенсивная работа мысли. Батюшка, не дождавшись появления вооруженных отрядов русских ни на южном побережье Гудзонова залива, ни на реке Святого Лаврентия, ни на Потомаке, здраво рассудил, что проникновение по Саванне и Теннесси остается самым вероятным направлением для экспансии.

А потому разведать обстановку в окрестностях горы Митчелл, где расположены истоки четырех текущих в Миссисипи и трех направляющихся в Атлантику рек, необходимо, ведь времени на подготовку пути внутрь страны вероятный агрессор имел достаточно. Вот и направляется эскадрон на рекогносцировку, а уж как и кто его послал, какие тайные рычажки и неприметные веревочки государственного механизма или частной инициативы сработали – вопрос отдельный.

Пока ясно только то, что русскими для «приема» племен, переселенных за Миссисипи, готовится нечто основательное силами группы донецких индейцев. Мужики они серьезные, и шуточки у них… памятны ему Коулькины выходки. Насколько молодой офицер помнит «осеннюю степь», пухнуть от голода изгнанники там не будут, а скорее всего неспешно переправятся на южный берег Миссури, куда Штаты еще не простерли свою загребущую длань.

Перемещения других племен через окрестности форта Тайо тоже довольно логичны. Это явно распропагандированные русскими дикари стекаются к плато Камберли и оседают на нынче весьма приветливой земле. Океанские штормы доносят туда немало влаги, почвы плодородны, и безлюдно там… было… по данным картографов… лет десять назад.