Столица беглых

Не могли же пропасть бесследно три мешка скуржи[35]. Ну, и участь Ядвиги была решена. Тем более она в подпольном мире фигура известная.

— Вот как? — лицо у Лыкова сделалось каменным. — Чем занимается вдова, кроме торговли лодзинским товаром?

— А вы и не знали, господин сыщик? — ехидно усмехнулся арестант. — Вижу, вас используют заместо куклы. Но странная вещь, странная вещь… Вы оговорились, что Космозерская сама пригласила вас в свой дом. Я правильно понял?

— Да, после того как ее чудом не зарезали.

— Разве что со страху… Ей ведь нельзя никого к себе селить.

Тем более полицейского.

— Почему же?

— Ядвига — представитель польских революционных партий в Иркутске. И вытаскивает панов из заключения, помогает вернуться в Европу, кладет нужных арестантов в больницу, подкупает стражу…

— Представитель революционеров… — повторил Лыков. — А я, как мальчонка…

Старжевский принялся оправдывать вдову:

— Она от души, поскольку фанатичная полонистка. Хотя никогда в жизни не была на родине. Это у нее от родителей. Меня Ядвига Андреевна выделяла за польскую кровь и не скрывала некоторые свои тайны.

Например, что недавно вернулась в лоно католической церкви. А Иркутск — столица беглых. Здесь есть представитель армян-дашнаков, еврейский и латышский эмиссары, раньше были и от старообрядцев. Космозерская — доверенное лицо варшавьяков. Главным образом политических, но вытаскивает и уголовных, лишь бы был поляк. И ей приходится часто общаться с иркутским преступным миром. Купить фальшивый паспорт, передать в тюрьму деньги или инструменты для побега можно лишь через блатных. Поэтому в уголовных кругах ее знают. И вот люди Нико пустили слух, что она расплачивается за услуги часами и запонками. Не иначе как теми, что три года назад взяли на Преображенской улице. Я узнал об этом еще до ареста и не поверил. Сам провел дознание, не хуже вас, сыщиков. Хотелось знать, кто же меня так обжулил — неужели Ядвига? Стал сводить концы с концами — не сходятся. Кто-то другой, не она. Тут меня взяли. В тюрьме неделю назад увидел старшего надзирателя Тыжнова. При часах, которые я лично держал в руках в том ломбарде. На внутренней стороне крышки у них есть монограмма прежнего владельца, малозаметная. Ошибиться нельзя. Я спросил, откуда стуканцы с поводом[36], тот ответил: сестра с мужем подарили на день ангела. И вот этот портсигар. Его я тоже помнил, рисунок горячей эмалью изображает вид Карлсбада. Ну и стало мне ясно, кто подвел под смерть Рафильзонов и обмишурил нас с Володькой Чалдоном.