Столица беглых

Бойчевский с раздражением в голосе поддержал подчиненного:

— Вот скажите нам, Алексей Николаевич: как такое возможно? Иркутск всегда был опасным городом. Тут дважды заводили сыскное отделение, оба раза на временных основаниях. Из-за отсутствия денег их быстро закрывали. А какие сыщики были у нас! Яков Кондратьевич Чусов, Николай Дмитриевич Добронравов — легендарные люди… Но без финансирования, без постоянных штатов что они могли сделать? С каждым годом обстановка в городе все хуже. С конца прошлого века Иркутск держит первое место по тяжким преступлениям среди всех российских городов.

— Я предлагал второй, но Министерство финансов переправило, — буркнул Лыков.

— И как нам быть?

— Служить, Василий Адрианович. Как служат все другие. Не нравится — уходите, что вы еще ожидали услышать?

— Но…

— Описанная вами картина одинаковая по всей России.

— А…

Бойчевский покосился на Аулина и махнул рукой:

— Действительно, Бернард, что мы еще ожидали услышать? От столичного ревизора.

Лыков вел такие разговоры уже много раз, и они порядком ему надоели. Министерство финансов вело себя хуже злейшего врага: урезало штаты, снижало жалованье, восставало против усиленных пенсий для полицейских. Поделать тут ничего было нельзя. Центральная власть сама себе рыла яму с удивительным упрямством. Когда они свалятся в нее, будет поздно принимать меры.

— Продолжим, коллеги, — Алексей Николаевич вынул из кармана блокнот. — Братья из Кутаиссской губернии, как бишь их там? Родонай. Ниточка для ловли револьверцев и вообще для розыска санатории для беглых. Что у вас на них имеется, Бернард Яковлевич? Валите все, не скупитесь. Агентурное осведомление имеется?

— Нет, и оно невозможно, — отрезал коллежский регистратор.

— Так-таки совсем невозможно?

— Совсем.

— Почему?

Лыков догадывался, что услышит в ответ, и не ошибся.

— Я понял, — оборвал Аулина питерец. — Сообщите хотя бы те сведения, что имеются.