Столица беглых

Азвестопуло взял себе Протасовку. Самохвалов захватывал паспортный стол и караван-сарай. Аулин прижал урядника с городовым старостой. Чегодаев с фельдфебелем стояли посреди базарной площади и наблюдали. Связисты остались на катере и настраивали свой диковинный аппарат.

Ошарашенные номеранты оказались не готовы к нападению. Одни гуляли по выпасам, другие пили пиво в лавочке, человек двадцать сидели в синематографе. Все они попались сразу и не оказали сопротивления. В караван-сарае случилась короткая сшибка. Татары успели запереться и пустили в окна несколько зарядов.

— С колена… пачку… беглый… огонь!

Стрелки выпустили по обойме, и уцелевшие сдались. Трое туземцев были убиты наповал, пятеро получили ранения.

Второй инцидент произошел на заимке Суворкино. Два постояльца увидели солдат и бросились в тайгу. Чегодаев заметил это раньше коллежского советника и приказал своему фельдфебелю:

— Сними их.

Тот вскинул винтовку, прицелился и двумя выстрелами положил обоих.

Увидев мгновенную расправу, другие постояльцы Суворкина подняли руки. Шесть охранников притона первыми подали пример.

В третий раз пришлось применить оружие в Протасовке, в доме, где проживали пятеро дашнаков. Один из них выстрелил из револьвера в жандармского унтер-офицера. Солдаты рассердились и закололи всех штыками.

Уже через час Лыков в избе городового старосты подводил итоги.

Обитатели санатории понесли более значительные потери. Десять из них были убиты, еще двое умерли к вечеру от ран. В плен попали пятьдесят восемь человек. Лыков присоединил к арестованным всю правящую головку Илимска, включая станового пристава Амеросова.

Несколько самых бойких постояльцев все же успели скрыться в тайге.

В целом операция по уничтожению притона прошла успешно. Переночевав, каратели поутру двинулись на Братский. Пришлось реквизировать всех лошадей в округе.