Столица беглых

Он был связником, а сами переговоры вел Петр Кузьмич. Англичане, оберегавшие Тибет от российского влияния, имели на подполковника большой зуб, но это его мало беспокоило… Раскапывая руины Хара-Хото, Козлов параллельно решал задачи разведки. Ему опять помогал в этом Николка. После соглашения 1907 года «Большая Игра» — русско-британское противостояние в Восточной Азии — вроде бы пошла на убыль. Но это было внешнее впечатление. Шпионаж никуда не делся, он лишь приобрел более скрытые формы.

Подполковник не просто возвращался из очередной длительной экспедиции.

Он вез с собой рапорты о происках вражеских разведок в Восточной Сибири. Курлов приказывал коллежскому советнику изучить эти донесения совместно с начальником Иркутского ГЖУ полковником Познанским. И оказать содействие последнему в изобличении шпионов. Видимо, после совместной с военными операции в Одессе товарищ министра считал Лыкова специалистом контршпионажа.

В конце шифровки Зотов сообщал Алексею Николаевичу, что Козлов везет ему частное письмо от Чунеева — таково было семейное прозвище Николая.

Вот это новость! Сыщик не видел сына больше года и считал, что тот скучает в Джаркенте[47], на границе с Китаем. И вот письмо от него приходит из пустыни Гоби… Интересная служба у поручика!

Путешественник делал свой доклад в актовом зале классической гимназии. Собрался весь цвет Иркутска, включая членов Сибирского отдела Российского Императорского Географического общества. Доклад длился три часа. Козлов показывал уникальные рукописи, найденные в мертвом городе.

Среди них были буддистские манускрипты, которые считались давно и безвозвратно утерянными. Публика рукоплескала докладчику. С большим трудом тот сумел вырваться из объятий газетчиков, географов и просто любителей путешествий. Алексей Николаевич поймал его на подъезде и представился.

— Рад с вами познакомиться, — заявил подполковник. — Вы такого замечательного сына вырастили! Мне вот Бог только дочку послал. Можете смело гордиться Николаем Алексеевичем. Из него выйдет выдающийся, не побоюсь этого громкого эпитета, исследователь Восточного Туркестана.

Козлов понизил голос и добавил:

— Ну и офицер великолепный. Я всегда и во всем мог на него положиться. Спасибо вам!

— Это вам спасибо, — ответил растроганный папаша. — Говорят, у вас его письмо для меня?

— Оно осталось в гостинице. А…

— Мы сейчас едем к полковнику Познанскому. Потом я провожу вас до гостиницы и заберу письмо.

— Едем, Алексей Николаевич. Хорошо, что вы усилите жандармов.