Стигмалион

И этот страх, и изумление на его лице, и обнаженные плечи и грудь, которые я когда-то целовала, и руки, которые бросили футболку и собрались меня обнять, и вся неожиданность, и невыносимость этой ситуации – все это отбросило меня к двери. Я развернулась и быстро вышла на площадку. Я не могла находиться так близко к нему, слишком больно. Все равно что стоять на руинах большого города, в котором ты когда-то жил и был счастлив.

Я поеду в гостиницу. В моей сумочке немного денег и водительские права, я смогу снять номер…

За спиной послышались быстрые шаги, и в следующий миг Вильям обогнал меня и загородил дорогу.

– Лори. Останься у нас, прошу. Я уйду, если тебе так будет легче. А ты оставайся.

– Н-нет, не беспокойся, я найду, где переноче… – и я закусила губу, чтобы не разрыдаться.

– Господи, я убью их обоих, что же они творят, – едва слышно пробормотал он, хватая меня за плечи и разворачивая на сто восемьдесят градусов. – Пожалуйста, иди к нам. Меня там уже нет…

И он зашагал по лестнице вниз – едва одетый.

– Идем, Лори. – Ее голос дрожал.

* * *Я лежала в кровати Вильяма и не могла уснуть. Все здесь сводило с ума: запах его одеколона, который витал в воздухе. Его вещи, книги, его ноутбук, записки на норвежском, приколотые к стенке над столом…

Почему я снова здесь? Как это возможно? Какая потусторонняя сила заставила меня снова оказаться в этой постели? Наверное, это какая-то проверка на прочность.

Я не пройду этот тест…

Я свернулась калачиком и дала волю слезам, впиваясь пальцами в ткань одеяла, в простыни, в подушку.

Мой болеметр снова начал вибрировать, после чего, как обычно, позвонила мама:"

"– Родная, ты в порядке? Мы снова получили сигнал.

– Да, мам, все в порядке. Просто… просто ногу подвернула, – всхлипнула я. – Обезболивающего нет, идти в аптеку не могу… Так что я сниму его на ночь, о’кей? Не волнуйтесь, если штуковина начнет вам кричать, что не чувствует мой пульс.

– О’кей, поспи, милая.