Стигмалион

Она психует и злится, а он не может убедить ее, что увез тебя не ради страстного коитуса.

Чувство вины, большое и давящее, ударило меня под дых.

– Черт. И… как он?

– Фигово. Мучается.

– Где он?

– Был дома, но, кажется, вот-вот куда-то свалит. Не хочет веселиться.

Ох…

Я быстро оделась и побежала с Бекки в ее квартиру. «Правда или действие» пошла по третьему кругу. Я переступила через девушку, изображающую на полу червячка (причем, не очень трезвого), и постучала в дверь спальни Вильяма. Он тут же возник на пороге с курткой через плечо и ключами от машины в руке: мрачный, взведенный и явно не расположенный к разговору.

Я не видела его всего неделю, но он очень изменился: тени под глазами, небритый подбородок, заостренные черты лица, как будто ему было не до еды.

– Нужно поговорить, – запыхавшись, выпалила я.

– Я уезжаю. До утра подождет?

– Уезжаешь к Айви?

– К сожалению, нет, – бросил он и направился к двери, тоже переступив через девушку, изображающую червячка.

Я побежала за ним, вышла на площадку и встала рядом у дверей лифта:

– Всего на пару слов…

– Время не самое подходящее, – холодно сказал Вильям.

Дверь лифта открылась, и он шагнул внутрь. Я проскочила вслед за ним. Он даже не посмотрел на меня.

– Вы расстались?

– Нет, – раздраженно сказал Вильям.

– Бекки сказала мне, что…

– Долорес. – Он вдруг развернулся ко мне и схватил за плечи. – У нас все будет нормально. Она просто злится. А ты прекрати бегать за мной! Теперь ты знаешь, как предотвратить последствия! Теперь ты можешь выбрать любого! А не тупо бегать за тем, с кем ты совместима.

И он резко меня отпустил. Едва ли не оттолкнул. Я почувствовала, как краска залила лицо. Стыд, гнев, и обида затопили разум.

– Я не бегаю за тобой! Да сдался ты мне! – едва сдерживая ярость, проговорила я.

Дверь лифта открылась на подземной парковке. А потом снова закрылась. Вильям так и не вышел.