Стелларлун

На самом деле, тебе вообще не нужно говорить, если это все еще является для тебя проблемой. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я здесь, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? И я всегда рада выслушать, если у тебя что-то на уме.

— Хм. — Киф пару раз прочистил горло, но его голос все еще был хриплым, когда он добавил: — Так вот что такое мама. Приятно знать."

"Эделайн обняла его еще крепче, пока Киф, наконец, не стал поддразнивать ее за то, что ему трудно дышать.

— Вы с Фостер должны устроить соревнование в удушающих объятиях, — сказал он, когда Эделайн ослабила хватку.

— Неужели?

Софи отказывалась смотреть на свою приемную мать.

Ее сердце и желудок уже были в центре какого-то соревнования по переворачиванию, и она знала, что, увидев глупую ухмылку Эделайн, будет только хуже.

Но она украдкой взглянула на Кифа и…

Ничего.

Никакой ухмылки.

Никакого блеска в глазах.

Не раздувал воздух, как будто пытался сдержать ее эмоциональную бурю.

Во всяком случае, он выглядел… смущенным.

Это серьезно не имело никакого смысла.

Если не…

Пытался ли он пощадить ее чувства, притворяясь, что ничего не замечает?

Изменилось ли что-то с тех пор, как он оставил ей ту записку?

— Могу я предложить тебе что-нибудь поесть? — спросила Эделайн, пока Софи боролась с желанием выкопать яму и похоронить себя. — Я испекла немного меллоумелт сегодня утром и…

— ДА, ПОЖАЛУЙСТА! — перебил Киф. — Я возьму столько меллоумелт, сколько смогу достать!

— И несколько бутылок Молодости, верно? — сказала Софи, заставляя себя улыбнуться.

Киф подскочил.

— БЫЛО БЫ ПОТРЯСАЮЩЕ!

Он едва не прослезился, когда Эделайн щелкнула пальцами и у его ног появился поднос, полный стеклянных бутылок, вместе с целой кастрюлей мелломелт. И испустил долгий, счастливый вздох, когда схватил одну из бутылок Молодости и залпом выпил.

— Вау, это даже лучше, чем я помнил. Вот и все, я больше никогда не уйду.

— О, правда? — спросила Софи, стараясь, чтобы ее тон был дразнящим и небрежным.

Но она умирала от желания узнать, что задумал Киф.

Перед тем, как они покинули Лондон, он не дал понять, была ли эта поездка его способом вернуться домой навсегда, или он просто вернулся до тех пор, пока над ними больше не нависнет история с Элизианским наступление ночи и выравниванием звезд.

И тогда он тоже не дал ей ответа.

Он просто пожал плечами и откусил огромный кусок меллоумелт, издав какой-то неразборчивый стон.