Стеклянный дом

Отключив мобильник, он отогнал все личные мысли, постоянно возвращавшиеся к ночи с Дианой Тролле, и запустил проектор."

"Довольно быстро он понял, что камера стояла не на штативе – ее держал в руках неизвестный оператор, который сохранил свое инкогнито до конца фильма. Вот открылась дверь в помещение – предполагаемую беседку. Молодая женщина остановилась на пороге, заколебалась, входить ли.

Она была хороша собой. Молодая и неиспорченная – такую девушку Алекс желал бы видеть рядом со своим сыном.

Или которая привлекла бы его самого в молодости. Ее платье без рукавов наводило на мысли о лете и моде шестидесятых годов. На цветной пленке было видно, что женщина загорелая. Она неуверенно улыбнулась на камеру, что-то проговорила, но слов не было слышно, поскольку фильм не сопровождался звуком.

В помещении не было мебели, вообще ничего. Готовая арена для дальнейших событий. Дверь снова открылась, и вошел мужчина – высокий, мускулистый, лицо скрыто маской. В руке он держал топор.

Вид мужчины никаких особых ассоциаций не вызывал, он выглядел как универсальный образ зла. Женщина попятилась и угодила прямо в одну из занавесей; Алексу стало не по себе. Стена устояла, не дав ей упасть. Мужчина схватил девушку за руку, снова вытащил в центр помещения.

Затем он поднял топор и с размаху ударил. Она упала и замерла на полу, а он продолжал кромсать ее тело топором и ножом, который непонятным образом оказался у него в руках. Платье обагрилось кровью, и, когда он наконец выпрямился, стало видно, что оно изрезано.

Пленка кончилась. Алекс сидел ошеломленный. Потом просмотрел фильм еще раз. И еще. Затем вытащил пленку из проектора и поспешил к Турбьерну Россу.

– С чего вы взяли, что фильм поддельный?

– Он слишком драматичный, чтобы быть настоящим. Мы сочли, что он был снят в шестидесятые, под влиянием тогдашних настроений. И к тому же мы не нашли трупа с теми повреждениями, которые якобы были нанесены женщине в фильме.

– И вы сочли, что этого достаточно?

Росс пожал плечами:

– Я долго считал фильм настоящим, но потом передумал, поскольку жертва так и не была обнаружена.

Ведь ее кто-то должен был разыскивать. Однако для меня все это не имело значения. Фильм – плод болезненного воображения, и тот, кто его снял, тоже болен.

Алекс вспомнил, на чем строился миф о снафф-видео: жертвой обычно выступает человек, который легко может исчезнуть и которого никто не будет искать.