Стеклянный дом

Потом Петер задним числом спрашивал себя: как получилось, что он знал ответ уже в тот же вечер? Почему сердце надрывалось от тоски и тревоги, хотя Джимми уже пропадал раньше и всегда находился?

– Часто он совершает такие своевольные отлучки? – спросил коллега.

Не часто. Такое бывало, но достаточно редко. Больше всего Петеру запомнился случай, когда Джимми сумел на автобусе добраться до центра и его обнаружили на площади Сергеля: сидел и курил сигареты, которыми угостили местные наркоманы.

Тогда Петер чуть сам не угодил за решетку: вся тревога за брата, накопившаяся за время поисков, вылилась в слепую ярость, и он как следует надавал по шее одному из наркоманов.

Настал новый день, а Джимми так и не нашелся. Утреннее солнце резало Петеру глаза. В темноте он чувствовал себя защищенным, но теперь его охватил страх.

– Нам надо домой, поспать хоть немного, – проговорила Ильва, когда они въехали на парковку «Монгордена», исколесив чуть ли не весь город.

Их взгляды скользили по стенам, как огоньки лазерных прицелов в надежде, что Джимми попадется им на глаза.

Она погладила Петера по спине. Он отстранился:

– Я останусь здесь.

– Мы мало что можем сделать. Мы оба очень устали. Предоставь поиски полицейским.

– Я сам полицейский, ты что, забыла?

– Ты знаешь, что мы найдем его, – сказала она, помолчав. – Это всего лишь вопрос времени.

Но в голове Петера роились другие образы. Некоторые исчезали и уже не возвращались. Ребекка Тролле, Элиас Юрт. Неизвестная женщина, пролежавшая в земле сорок лет. Сердце в панике рвалось из груди. Сама мысль о жизни, в которой не будет Джимми, казалась невыносимой.

«Господи Боже, дай мне хотя бы могилку, на которую я смогу прийти!» – молился он.

– Я должна пойти домой и немного поспать. – Ильва зашевелилась рядом с ним. – Позвоню на работу и скажу, что сегодня не приду.

Петер посмотрел в окно машины:

– Лучше ты оставайся дома.

Самостоятельно добраться до дома Петера и Ильвы Джимми ни за что не смог бы, – это они оба понимали. Но надежда умирает последней, поэтому Ильва не стала возражать.

– Ты приедешь?

– Я позвоню.

Голос его звучал глухо, взгляд блуждал где-то далеко. Ильва погладила его по щеке. Но Петер почти не почувствовал ее прикосновения.