Стеклянный дом

Она покачала головой:

– Это я должна просить прощения – что я все перемалываю и перемалываю это в себе. Все я никак не могу выбросить из мыслей: моя девочка была беременна, когда умерла.

Алекс сглотнул – говорить с Дианой о смерти Ребекки ему не хотелось.

– Мы не знаем наших детей так хорошо, как нам бы этого хотелось. – Он сжал ее руку. – Просто не знаем, и все.

По ее лицу он видел, что она с ним не согласна, однако спорить не стала. Смахнув слезы, она показала ему еще одну достопримечательность.

– Когда Ребекка была совсем маленькой, я часто привозила сюда коляску.

А где находился он сам, пока дети были маленькими? У Алекса не осталось никаких подобных воспоминаний. Да и потребности в оазисах он не испытывал – у него была работа. А Лена занималась всеми домашними делами. Как они до такого додумались, черт подери? Мысли перенеслись к дочери – только бы она не повторила ошибок родителей.

"Впрочем, в отношении Спенсера Лагергрена Алекс сильно сомневался. Его уход в отпуск скорее был бегством от проблем, чем проявлением интереса к дочери. Подумав о том, какие мотивы двигали Спенсером, когда он решил побыть дома с ребенком, Алекс вдруг сообразил, что не разговаривал с Фредрикой со времени ее отъезда в Упсалу.

– О чем ты думаешь?

– Да так, ни о чем, – ответил он. – Просто у одного моего друга сейчас большие неприятности.

Они пошли обратно. Все эти светлые весенние вечера – откуда они берутся? Крыша ее дома поблескивала на фоне вечернего неба. Дверь казалась порталом, ведущим в неизвестность, куда он пока не решался вступить.

– Ты останешься?

Он хотел. Но не мог.

Но хотел.

Хотел сильнее, чем чего-либо за многие месяцы. Как больно, наверное, ей от его сомнений! Он собрал все силы, стараясь найти верные слова. Когда он открыл рот, они пришли сами.

– Я не могу.

Так и получилось, что Алекс и Диана расстались возле его машины. Она сделала то, что делала и раньше, – поцеловала его на прощание в щеку. А он открыл дверцу и сел за руль.