Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Вместе они развешивали на ветках конфеты в ярких обертках и маленьких соломенных куколок, купленных мной специально для праздника.

Наконец все было готово.

За окном бушевала метель, а в камине уютно потрескивали дрова. В островке свете, рожденного пламенем очага, тянулся длинный дубовый стол. Люсиль застелила его белоснежной скатертью. Кухарка помогла расставить блюда с угощениями. Гаэл обошла с лучиной все лампы и канделябры в гостиной, и теперь тут и там в приятном полумраке мерцали дрожащие язычки свечей.

Все заняли свои места. Только стул в торце стола пустовал — ждал хозяина Блэквуда. Рядом сверкала елка, усеянная волшебными горящими перышками Лунет. Аппетит разжигали густые, дразнящие ароматы. В воздухе пахло хвоей, мандаринами и сочным мясом.

Мужики жадно смотрели на экзотические закуски и сглатывали слюну. Женщины тоже косились в сторону необычных лакомств. Такой еды они ни разу в жизни не пробовали, даже не видели.

Курочка, запеченная целиком, была покрыта тонкой хрустящей корочкой, по бокам золотистой, на спинке шоколадно-коричневой.

Но не эти яства занимали внимание слуг. Все глядели на круглый тортик с разноцветными слоями: желтая картошечка, серая рыбка, оранжевая морковь, блестящая от домашнего майонеза малиновая свекла, а сверху пышная шапочка из сваренных вкрутую и потертых яиц.

Часы громко пробили в тишине полночь, и взоры собравшихся устремились в сторону двери. Мы ждали, когда скрипнут ступеньки лестницы в холле.

И вот это случилось. Его Сиятельство спускался на первый этаж.

Едва войдя в гостиную, полную мерцающих огоньков, граф остолбенел. Его взгляд скользнул по угощениям, по горящей у окна елке, по лицам слуг, сидящих вокруг стола, и остановился на мне.

— Мэри? — темная бровь приподнялась.

— С праздником, Ваше Сиятельство, — улыбаясь, я отодвинула для графа стул.

Слуги, спохватившись, вскочили на ноги — негоже сидеть, когда хозяин стоит.

— И что мы празднуем? — ошеломленно оглядывался Реймон Марцелл.

— Милость Актум, — радостно отозвалась Жюли, заслужив от матери подзатыльник и приглушенное шипение: «Тихо ты! Не тебя спросили».

— Милость Актум, — подтвердила я, кивнув зардевшейся девчушке. — День зимы. Начало нового года. Окончание ремонта.