Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Его взгляд скользнул по кухонным шкафчикам, по столу, по пустой плите. Его Сиятельство будто что-то высматривал. Ткань платка у его носа надувалась. Он принюхивался.

Я вдруг поняла: пытался уловить запах еды!

Конечно! Реймон Марцелл привык, что я встречаю его с угощением. Каждый раз с новым экзотическим блюдом. Сначала был борщ, потом — золотистые картофельные драники, вчера — тонкие мучные блины. А сегодня — ничего. Я замоталась, закрутилась и не успела приготовить ужин. Совсем про него забыла.

Стало неловко и совестно.

— Простите, Ваше Сиятельство. День выдался суматошный, я не успела приготовить ужин.

— Вы не обязаны этим заниматься. Вы же не кухарка, а управляющая, — ответил Реймон Марцелл, но глаза его погрустнели, а в голосе проскользнуло разочарование. Его взгляд перестал шарить по кухонным полкам.

— Садитесь, граф, за стол. Хоть яичницу вам пожарю.

Я грохнула на плиту тяжелую чугунную сковородку, а Люсиль, повинуясь моему безмолвному приказу, полезла в погреб за яйцами.

Под звук шкворчащего масла голову посетила мысль.

А Новый год то за всеми своими заботами я проморгала! Первое наступило и прошло. А впрочем, какая разница, что за день календаря. Устрою графу сюрприз. Накуплю завтра подарков — и Лунет, и Люсиль, и снежному дракону, и, конечно, самому хозяину Блэквуда. Накрою богатый стол, чтобы аж слюнки текли. Будет нам праздник!

Глава 9.

Чтобы накупить подарков к празднику, нужны были деньги. Свои деньги, а не те, что давал Его Сиятельство на хозяйственные нужды. Разве ж это подарки, если за чужой счет сделаны?

Для моих целей хватило бы и мешочка с золотом от мистера Годара, но, помимо этой небрежно брошенной подачки, у меня еще оставались компенсация и наследство. За какие такие заслуги я должна была дарить их мачехе? Нет уж. Дудки!

— Лунет, а Лунет? — обратилась я к сияющей птичке.

«Телепортировать», — пришло на ум хитрое слово.

— Умею, ты же знаешь, — отозвалась пернатая, прихорашиваясь у зеркала.

Ох, красотка-кокетка. Хоть и птичка, а все же женщина. Сколько раз я замечала ее вот так любующейся своим отражением, перышки приглаживающей. А еще любила Лунет драгоценности. Открывала порой шкатулку в заброшенной господской спальне и перебирала клювиком кольца и серьги.