Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Поднявшись из воды, я быстро обтерлась полотенцем и запрыгнула в свои тряпки.

С мокрыми волосами, в панталонах и сорочке, спешно натянутых на распаренное тело, я подошла к окну. Снаружи никого не было. На краю белой поляны плотной стеной стояли вековые ели под снегом.

Дракон улетел.

Неужели это было то самое прожорливое чудовище, запугавшее жителей Ниена?

Спору нет, дракон и правда вызывал трепет: челюсти мощные, зубы острые, размеры о-го-го! Но как его желудок из снега мог переварить девиц, принесенных в жертву?

А может, не тот это монстр, о котором говорил мистер Годар? Может, есть здесь другое чудовище? Еще более чудовищное, так сказать.

Или никто девиц не губил? Что же тогда с ними сделалось?

Платье я надела, но зашнуровывать не стала и с открытой спиной (ну как с открытой? В вырезе белела нижняя сорочка) спустилась на первый этаж. Открыв парадную дверь, я выглянула на улицу: снеговик рядом с крыльцом исчез. Внезапно над лесом на фоне большой желтой луны распустил крылья рогатый ящер. А вот и тот, кого я высматривала.

Шумно вздохнув, я вернулась в замок.

Спокойствие, только спокойствие. Тот, кто хочет напасть, нападает сразу.

Как бы ни дрожали мои колени, как бы ни тряслись руки, надо было устраиваться на ночлег.

Обойдя весь второй этаж, я выбрала самую чистую комнату и попыталась придать ей немного уюта. Собрала со всех спален дрова для камина. В одном из разбитых ящиков на кухне нашла огниво. Открыла специальную задвижку, чтобы воздух поступал в очаг. На дно топки уложила поленья покрупнее, на них — более мелкие, а сверху набросала соломы, которую добыла, распотрошив один из матрасов.

Сырые дрова долго не хотели разгораться. Затем из камина в спальню повалил черный дым. Дерево, охваченное пламенем, зашипело и затрещало. Раздался звук, похожий на взрыв. Испуганная, я отскочила к кровати и, кашляя, замахала руками в попытке разогнать облако гари.

Пытаясь согреться и при этом не задохнуться, я так умаялась, что совсем забыла о драконе и прочих неприятностях. Победив огнедышащего монстра из камня, я как могла отряхнула от пыли ветхие, отсыревшие подушки и без сил рухнула на постель.

Наволочки пахли дурно — плесенью и влажными тряпками. Я старалась не думать о том, какая живность развелась за эти годы среди гусиного пера. Лежать под старыми одеялами было неприятно, зато тепло. Огонь в камине освещал спальню, и она казалась… нет, не уютной, но хотя бы обжитой.

«Хорошо быть снеговиком, — думала я, зевая. — Выбирай любую поляну да спи.