Ставка на невинность (СИ)

– Хотелось бы подробностей, – подталкиваю я Бергмана к сути встречи и в качестве стимуляции расстегиваю пальто и снимаю вязаный бабушкой розовый шарф.

Герман как загипнотизированный смотрит на несказанно гармонирующий с моей коричневой юбкой горчичного цвета блузон под горло, украшенный брошью из чешского стекла.

Ох уж эти мне ювелиры! Ничего он не понимает в этой жизни. Я в детстве душу готова была продать за то, чтоб мне ее хотя бы подержать дали!

– Минуточку, – сипит Гера.

Он встает и идет к стойке.

– Так, о чем это я… Мне нужна помощь определенного рода. Я не знаю, насколько вы хорошо знакомы с моей матерью…

– С Розой Моисеевной я встречалась всего один раз, как раз позавчера.

– Как вам повезло-то, – вздыхает Герман. – В общем, у нас с ней возникли некоторые разногласия. Моя позиция неизменна и непоколебима, но я задолбался выслушивать постоянное нытье на тему отсутствия внуков и вляпываться в подстроенные встречи с потенциальными невестами.

– Я понимаю беспокойство Розы Моисеевны, вы уже не мальчик. Вам стоит подумать о семье с порядочной скромной женщиной…

– Вас покусала моя мать? – огрызается Бергман на мой нудёж. – Увольте меня от этой хероты. Мне всего-то и надо дождаться пока родит Элька. Я на Раевского возлагаю большие надежды. А пока, чтобы сберечь нам всем нервы, в том числе и маме, у меня появился великолепный план."

"– Кто такая Элька и почему она должна рожать вместо вас? – не утерпев, спрашиваю я.

– Племянница, – рушит мои надежды Герман. – Поразмыслив, я понял, что в мамином понимании только одна причина может послужить оправданием для отказа женихаться с подсунутым неликвидом. Разбитое сердце.

Еле удерживаюсь, чтобы не заржать похабным образом.

Он вообще знает, что это такое? Даже я уже помню с трудом, а эта кобелятина, похоже, никогда с таким не сталкивался.

– И в чем же ваш план?

– Вы, Яна, разобьете мне сердце, и я буду страдать. Года два. Не меньше. А там и Элька родит. И может, если мне повезет, то не один раз.

Не ржать. Не ржать. Не ржать.

– Мне льстит, что вы находите меня настолько неотразимой… – своей фразой я вызываю скорбный взгляд Бергмана.