Старшина Империи. Часть первая

 — Понимаешь, любому было бы непонятно, как возможно, что ты из раза в раз выживаешь, а раз он не засвечен, то начал знакомиться с тобой ближе, собирать более детальную информацию, и выжидать, когда контроль вернётся в его руки.

— Пётр Фадеевич, а….

— Ростислав, давай закончим этот разговор, — прервал меня Гусев, — я не могу рассказать всё, и так уже поделился достаточными сведениями, просто мысли шире, и смотри на вещи с разных сторон.

— Но разве я не стану более полезным, если буду знать больше? — попытался я ему возразить.

— Боюсь, тогда ты его спугнёшь. Для своей роли ты знаешь достаточно. — не пошёл на уступки Гусев, — а твои действия, практически все учтены в плане операции, так что не переживай, давай лучше проведем тренировку твоих навыков. Смотри на толпу, и попытайся найти подозрительных пассажиров, это будет более полезным, чем разговоры.

— Хорошо, — пришлось мне согласиться с ним, судя по его непреклонному тону это лучше, чем ничего.

— Не волнуйся, я рядом. — улыбнулся Гусев, — посмотри на того нервного туриста, что ты о нём думаешь? — он взглядом указал направление на голову людской очереди, которая заканчивалась у поисковых детекторов.

* * *Средних лет мужчина в сером костюме тройке, не осмелюсь назвать его цену, но по виду, не дешёвый ширпотреб, с таким же серым дипломатом в руке активно жестикулировал свободной рукой, и кричал, что никто не имеет права его задерживать, особенно копаться в его вещах, и, что у него очень серьезные связи, поэтому многим здесь не поздоровиться, когда он сообщит знакомым о творимом произволе.

"— Волнуется он сильно, как будто ему есть, что скрывать. Контрабандист? — я вопросительно посмотрел на Гусева.

— Нет, Туров, — улыбнулся капитан-лейтенант, — это обычная истеричка, никому не интересная, ты не учитываешь, что он только что узнал о задержке рейса, и ругается из-за своих порушенных планов.

Молодой парень в обычной одежде, не кричащей яркими цветами, постоянно вертел головой по сторонам, и, как мне показалось, пропускал свою очередь, а люди и рады. А ещё он теребил в руках тёмно-синий рюкзак, хотя мог одеть его на плечи.