Старшина Империи. Часть первая

Если кто-то не откликается, то какой он друг после этого?

Только теперь у меня есть Гадел, а он еще ни разу не просил о каких-то одолжениях, и о помощи. Нет, вру, просил пару раз, развести родителей перед присягой, и продукты перед новогодней ночью. А если бы я отказал в помощи, он бы обиделся? Не думаю. Скорее решил бы, что я не могу, и спокойно решил бы эти вопросы без моего участия. А сам он мне помогал, тогда на рухнувшем десантном боте, на соревнованиях советы давал, он просил что-то в ответ? Кичился своей помощью? Выставлял всё это, как долг? Нет! Если так посмотреть, то он просто проявлял заботу обо мне, о том, кого посчитал своим другом.

Достаточно вспомнить, как он звонил, и спрашивал, есть ли у меня планы на Лену, и не против ли я, если он начнет за ней ухаживать! Он ни разу не выставлял меня виноватым, хотя и мог, не ставил никаких условий, не пытался контролировать. Вот и сейчас, он просто интересуется, не случилось ли чего? Предлагает разделить трудности, хочет оказать поддержку, и не просит ничего взамен. И это выводит понятие дружбы на новый уровень, показывает её совсем с другой стороны. И получается, что у нас со Славой отношения такие же, как у меня с Могутой, баш на баш, и не более того, только полковник думает о чужих интересах, а Ярик переживает исключительно о своих. Он, хоть и действует открыто, но ставит рамки, и границы, пытается меня контролировать, даже подставляет, а это точно не дружба."

"Как-то тоскливо и пусто вдруг становится на душе, от этого.

Общался бы я с ним, если бы он не помогал мне, если бы отказал, сказал, что не получится? Что же, я могу ответить, что да, а если я ему сейчас скажу, что буду действовать по своему, он, скорее всего, свернет свои действия, и самое поганое, что проверять страшно. Страшно и противно от самого себя, потому что он мне нужен, что бы найти Лиру, но и границы я должен выставить. Всю ночь анализировал это, но так и не пришёл к решению, как же мне надо поступить, и это было очень печально, потому что такая дружба меня не устраивает, но как сказать об этом, сохранив его намерение мне помогать, я не знал. Оставалось только подыгрывать ему, делая вид, что всё нормально, и использовать в ответ. Я описать не могу, как мне было тошно от этих мыслей, и в какое противоборство вступили моя совесть, и страх не найти Лиру. Хотелось не то, что бы кричать, хотелось выть от бессилия.