Развод. Боль предательства

Сейчас перебирать уже нельзя, нужно на любую соглашаться.

В квартиру, что мне хотел снять Кир, я не поеду. Теперь уже нет. Ничего от него не нужно. Лучше уж с Ромой еще немного поживу.

Весь день я посвящаю поиску работы, заодно смотрю и жилье, чтобы прицениться.

Вечером с работы возвращается Рома. Я уже приготовила для нас ужин, и когда он заходит на кухню, приветливо ему улыбаюсь.

— Ух ты! — он удивленно замирает в дверях. — Ты готовишь?

— Да. Вот решила приготовить мясо. Нашла у тебя в морозилке, — поясняю я.

— Ты как-то изменилась, — Рома подозрительно сощуривает глаза. — Стала… спокойнее что ли. Я бы подумал, что ты помирилась с Киром, но я видел его сегодня на работе, и он мрачнее тучи.

— Нет, не помирилась. Просто приняла решение. Мы разводимся, — отвечаю я.

— Оу… — Рома замирает и прикладывает руку ко лбу. — Мне жаль, что до этого дошло. Но уверен, что это правильное решение. Очень сложное, но правильное.

— Угу, — киваю я, — давай не будем больше об этом.

И мы переходим на другие темы.

Я общаюсь нормально и даже улыбаюсь. Немного натянуто, но все же. Я ведь начинаю новую жизнь.

Внутри пусто. Стараюсь не думать о том, что причиняет боль. Нужно просто это пережить. И со временем оно пройдет. Наверное.

После ужина Рома вдруг предлагает немного прогуляться, подышать воздухом. И внезапно я соглашаюсь. А почему бы и нет?

Мы бредем с ним по набережной, с реки дует прохладный свежий ветер, свет фонарей разрезает темноту.

— Знаешь, Ксюш, все, что ни делается, все к лучшему, — говорит он.

— Да, возможно, — грустно улыбаюсь я. — С тобой такое было?

— Да я вообще чемпион в этом виде спорта! — смеется Рома. — Я же постоянно проигрывал! И каждый раз искал утешение в том, что понимал, что в итоге выиграл от этого проигрыша.

— Почему ты постоянно проигрывал? — заинтересовалась я.

— Ну, ты же знаешь, что я по жизни «номер два»?

— Как это?

— Я всегда во всем после Кира. Он всю жизнь во всем меня опережал. Причем, начиная с рождения. Он родился первым. И он был крупнее, и сильнее, и голос у него был громче.