Стальные небеса

Что там дальше? Сведения о гибели Кембритча.

Тидусс хмуро потер переносицу.

– Как ты умудрился так нелепо погибнуть? – пробормотал он. – Ты всегда выбирался из передряг, удачливый сукин сын…

Раздраженно постучав ручкой по бумаге и сделав серию резких вдохов через нос, чтобы вернуть концентрацию, Майло продолжил делать пометки.

…Донесение капитана Осокина о состоянии принцессы Марины, ныне герцогини Дармоншир, ибо неизвестно, удалось ли королеве поговорить и с этой сестрой… Жива, здорова, если не считать недомоганий, связанных с ее положением, сильно подавлена.

…И основное – расследование вчерашнего покушения, про которое мало что можно сказать, кроме того, что Тандаджи уже рассказал Байдеку. Ибо задержанный из-за ментальных блоков смог ответить на крайне ограниченное количество вопросов.

Не удалось узнать ни каким образом были скопированы допуски под щиты, ни где находятся заговорщики, ни какие у них планы. Зато выяснилось не столь важное – что санитарка, под личиной которой Львовский проникал в лазарет, жива и находится в области, в частном доме под охраной.

– Мы не чудовища, чтобы вы ни думали, – покривившись, выдал темный в ответ на недоумение тидусса. – Любая крайняя мера должна быть обоснована. Необходимости в смерти девушки не было.

Туда уже была выслана группа захвата, но на прорыв Тандаджи не рассчитывал – по словам Львовского, охранники были мелкими сошками, которые о делах нанимателя ничего не знали.

Обожженный, регенерирующий на глазах заговорщик говорил неохотно, но все же говорил.

– Разве ему не должно хватить и одного перехода? – уточнял Тандаджи невозмутимо.

– Мы не знаем, через какой он войдет, – напряженно объяснял Львовский. – Вдруг закрытие придется как раз на тот момент, когда он будет в портале?

– Тогда почему он уже не вернулся, если вы утверждаете, что он сдвинулся с места? Разве расстояния для высших существ – помеха?

– Не знаю, – снова кривился темный.

У Тандаджи от всех этих божественных дел ныл затылок. Он был человеком приземленным и верил, что боги сами способны разобраться в своих делах, а людям остается разбираться в своих, и не терпел преступников, прикрывающихся великой идеей.