Стальные небеса

Вот ее показали со спины: впереди, в конце коридора, у дверей в палату королевы стояла охрана, а санитарка подходила к посту старшей сестры, расположенному посередине.

– Громче звук, – попросил Стрелковский, и оператор выкрутил громкость.

– Не помешаю я там, Лариса Павловна? – тихо спросила подошедшая.

– Нет, Оленька, ты как раз вовремя, – ответила сестра, – его высочество с детьми только что ушел. Полчаса у тебя есть.

– А свечи в палату зачем, не знаете?

Старшая поколебалась и склонилась над стойкой.

– На смену.

Принц-консорт несколько с собой принес, в палате зажег, – едва слышно поделилась она. – Приказал менять, так уже почти все прогорели. Катя, медсестра, говорила, что видела, как королева руки над свечами держит и улыбается, а вокруг пальцев так и полыхает, словно они бензином облиты. И бабочки по палате огненные летают. Это что, говорят, во дворце их каждый день видят. И саламандры по стенам бегают, и даже птицы огненные летают.

– Чудеса, – выдохнула санитарка: на глуповатом лице ее разлился восторг.

 – Пойду я, может, тоже увижу, а?

Из ординаторской на шум голосов вышел врач, строго взглянул в сторону поста, и женщины отпрянули друг от друга. Доктор, поправив очки, шагнул обратно.

Санитарка, поглядывая на гвардейцев, катила тележку к палате королевы, охранники смотрели на нее с каменными лицами. А когда до них осталось шагов пятнадцать, из-под двери вдруг скользнула пламенная широкая лента, закрутившись вихрем и обратившись в огнедуха Ясницу.

Охранники напряглись, но с места не двинулись.

Огнедуха они знали – тот каждое утро, если не было дождя, приходил на зарядку с капитаном Байдеком, да и днем постоянно следовал за ним.

Гепард зевнул, с интересом глядя на тележку, затем шагнул-метнулся к ней, обтек вместе с замершей девушкой, едва не касаясь ее. Санитарка вцепилась в рукоятку тележки и замерла.

– Ф-фу, вода, – прогудел Ясница, ткнувшись под тележку, в ведро, стоящее на нижнем ярусе. – О-о-о, свечи. Люблю-у-у свечи-и-и, – он обнюхивал лежащее сверху.

Затем сел перед тележкой, задрав лапу и неприлично лизнув ее. – Ма-а-ало везешь. Быстро-о сгоря-а-ат.

Он протянул пылающий коготь и коснулся одной из свечей. Фитилек сразу занялся, воск в стакане мгновенно расплавился.

– А что еще-е-е есть? – с любопытством спросил он.

– Мальчики, – жалобно позвала Оленька, – а можно его как-то прогнать?

– Заче-е-ем меня-я прогоня-а-ать? – возмутился огнедух, снова мягкой петлей обтекая и тележку, и санитарку.