Стальные небеса

Стянул по бедрам трусы – я переступила через них прямо в туфлях – и начал снимать свою рубашку, рассматривая меня посветлевшими глазами с вертикальным змеиным зрачком. Во рту Люка мелькнули клыки, и я, свистяще выдохнув от возбуждения, снова прильнула к нему, к его губам, чувствуя, как царапает язык, и трясущимися руками пытаясь расстегнуть его ремень.

И он с шипящими ругательствами подхватил меня одной рукой под ягодицы, заставляя обвить его ногами, и понес к кровати, ухитряясь и целовать, и сминать мою грудь, и ласкать ее языком, и шептать что-то порочное, жаркое.

– Детка… какая ты красивая… я сейчас подохну, если ты еще раз потрешься так…

И я терлась, и целовала его, и выгибалась от его ласк, и в голове не было ни одной мысли. Ни единой.

У кровати он остановился, опустил меня на нее, тяжело дыша, и вдруг сделал шаг назад. Я непонимающе смотрела на него."

"– Трусишь? – спросила я насмешливо и сипло, приподнимаясь на локтях. Погладила себя по груди, которую он только что с такой жадностью облизывал, тряхнула волосами.

Люк выдохнул, покачал головой.

– Боюсь навредить тебе, – прохрипел он. – Не стоит ли… спросить у доктора Кастера?

Я засмеялась. Возбужденный и озадаченный Люк – та еще картина.

– Какие мы стали сознательные, – прошептала я, поднимаясь.

– Сам поражаюсь, детка, – усмехнулся он, наблюдая за мной горящими глазами.

– Мне кажется, я знаю, как это исправить. – Я подхватила с будуара шкатулку с драгоценностями и, открыв крышку, с размаху, веером высыпала их на постель.

Люк тяжело задышал. Облизнулся.

– Кто-то упрямится? – удивилась я хрипло, высыпая на кровать одну шкатулку за другой.

Он сглотнул, дрожащей рукой потер себе шею. На мгновение прикрыл веки.

Я забралась на кровать. Легла спиной на впивающиеся в тело украшения. Сгребла что-то в горсть и, глядя только мужу в глаза, ссыпала себе на грудь.

Люк зашипел, вздергивая голову. По телу его пробежала дрожь.

– Марина… – прохрипел он беспомощно. – Черт… как я скучал по этому безумию, детка…

– А по-моему, ты все еще трусишь, – прошептала я, вставая на четвереньки и подползая к краю кровати.