Стальные небеса

– Простите, госпожа, – смиренно ответила берманка, – но одно к одному, одно к одному… Вы ведь сами просили помочь вам освоиться и стать здесь своей…"

"Полина, ополоснув лицо водой из кувшина, которую полила ей на руки одна из горничных, вновь вздохнула. Она очень старалась быть достойной Демьяна, но в отсутствие мужа ей начало казаться, что все вокруг пытаются вылепить из нее кого-то другого. Кого-то удобного им, привычного, понятного. И она, однажды уже поверившая в добрые намерения людей, которые потом привлекли ее к воровскому бизнесу, теперь крайне скептично относилась ко всему, в чем ее пытались убедить.

Но сейчас Бермонт стал ее домом, и ей нужно было учиться жить в нем без опоры в виде Демьяна. И справляться с подобными проблемами самой.

– И все же, – сказала Пол как можно дружелюбнее, вытершись полотенцем и потянувшись за расческой: негоже королеве шествовать по замку лохматой и сонной. – С утра я хочу просыпаться одна.

– Да, моя королева, – пробормотала леди Мириам, опуская глаза.

– Тем более, – заплетая аккуратную косу, она постаралась спрятать улыбку, – вы сами мне говорили, что достойная жена и мать должна быть скромной. Вы меня убедили. Долой излишества.

Лицо секретаря осталось таким же сокрушенным, но одна из фрейлин едва заметно улыбнулась, и королева тоже повеселела – до этого казалось, что вся ее свита абсолютно лишена чувства юмора.

– Что там сегодня, леди Мириам? – она направилась к дверям, топнув ногой на осмелевшего зайца.

– Вы хотели ответить на письма, моя королева, – чуть запыхавшись, ответила секретарь, спеша следом. Поля открыла дверь, кивнула тут же вставшим по стойке «смирно» стражникам – один берман, один из ее личной гвардии. – Я отобрала вам десяток, вы можете надиктовать мне ответы, я оформлю в надлежащих выражениях.

– Думаю, я и сама способна изложить мысли в надлежащих выражениях, – хмыкнула Пол, ускоряясь.

– Моя королева, я вовсе не имела в виду, что вы не можете, конечно, вы прекрасно сможете… – потерянно забормотала берманка, и Полине стало ее жалко. – И, если позволите, – пропыхтела секретарь ей в спину, – вы двигаетесь слишком быстро, моя госпожа, у наших женщин принята плавность…

Жалость чуть отступила, и ход королева, конечно, не сбавила.