Сталкер из ГРУ

Надо сказать, Володя Цыбин обладал изрядной смелостью, ибо писал очень бесстрашно, открывая обывателям такие тайны, от которых дух захватывало. Сережа смеялся и говорил, что все это большей частью высосано из пальца, хотя отдавал должное энтузиазму Цыбина и его журналистскому таланту. Наташа же склонна была верить, что все, о чем пишет Цыбин, чистейшая правда, ибо не видеть на каждом шагу подтверждения его материалам мог только слепой. Как он был до сих пор жив в этих крутых на расправу краях, оставалось загадкой для читателей «Городского вестника», которые с охотой покупали газету, особенно субботние номера, и разворачивали ее в предвкушении очередного разоблачения, сделанного Володей Цыбиным.

– Да… – нерешительно кивнула Наташа. – Я помню ваше имя.

– Ну вот, – обрадовался Цыбин, топорща неровные усы в улыбке, отчего сразу напомнил немолодого, потрепанного жизнью в подвалах и на помойках кота. – Значит, в какой-то степени мы с вами знакомы. Пусть заочно и односторонне, но все же…

– Что вам от меня нужно? – колюче спросила Наташа.

– Ну, зачем вы так недружелюбно? – оставил на время улыбку Цыбин, глядя на Наташу серьезными, понимающими глазами. – Если кто и может сейчас оказать вам реальную помощь – так это только я.

– Почему вы думаете, что я нуждаюсь в вашей помощи?"

"– Видите ли, Наташа, – позвольте, я так буду к вам обращаться, – у меня есть хорошие знакомые в, та-скаать, правоохранительных органах. От них я получаю кое-какую оперативную информацию, которую, естественно, использую в своей работе.

– И уже хотите расписать это в своей газете? – насмешливо спросила Наташа. – И выставить меня полной дурой, как эти… следователи?

– Видите ли, Наташа, дело обстоит не совсем так, как вам видится, – терпеливо заговорил Цыбин. – Да, конечно, я подготовлю материал в газету – это моя работа.

– Ничего я вам не буду рассказывать, – перебила его Наташа. – Все, до свидания. Мне пора в столовую, а то останусь без ужина.

– Подождите минутку, – настойчиво сказал журналист. – Вы меня неверно поняли. Вот вы говорите, что следователи выставили вас полной дурой.