Средний возраст

Он уже был внутренне готов во всем сознаться, подвергнуться «борьбе» и пополнить собой группу поднадзорных, в которой уже находился Цинь Цюань.

Уставившись на лежавший перед ним бланк разоблачительного письма, он думал: не писать — нельзя, но о чем писать? Теперь он по-настоящему понял смысл выражения «сидеть на ковре из иголок». Чжунъи весь извертелся, его тощий зад то и дело ерзал по сиденью стула. Так же неспокойно вели себя и другие сотрудники.

Для каждого из них время шло бессмысленно, мучительно и в то же время слишком быстро.

Вошел Цуй Цзинчунь. Все уткнулись в бланки разоблачительных заявлений, делая вид, будто припоминают детали. В этот момент поднялся Чжан Динчэнь и передал Цуй Цзинчуню два исписанных листка. Подобострастно согнувшись, он стал объяснять полушепотом:

— Я вручаю вам свое прошение. Пусть руководство каждый месяц высчитывает из моей зарплаты по десять юаней в погашение полученных мною процентов с капитала[16]. Я по собственной инициативе хочу вернуть эти деньги, которые не должен был брать, ибо они добыты путем эксплуатации… А второй листок — это разоблачение моего дяди.

Цуй Цзинчунь бесстрастно выслушал этот монолог и спросил:

— А где сейчас ваш дядя?

— Умер. Скончался в тысяча девятьсот пятнадцатом году.

— Значит, вы разоблачаете покойника? — На строгом, малоподвижном лице Цуя появилось брезгливое выражение.

Чжан Динчэнь вернулся на место и долго сидел, уставившись прямо перед собой и пытаясь понять скрытый смысл слов Цуя.

У Чжунъи все еще пытался сосредоточиться на лежавшем посреди стола бланке, который во что бы то ни стало необходимо было заполнить какими-нибудь словами. Но в его голове по-прежнему не оставалось места для размышлений о чем-либо, не связанном с проклятым письмом.

У быстро сложил бланк пополам и придавил рукой, как будто там лежал только что пойманный кузнечик.