Средний возраст

 — Какой смысл в лечении, когда при следующей чистке я могу опять потерять зрение. Да и вы, доктор, играете с огнем!»

«Не разговаривать!» — приказала Лу, а руки ее меж тем так и летали, привычно делая свое дело. Закончив операцию и накладывая повязку, она коротко обронила: «Я — врач».

Вот так, в необычных обстоятельствах, доктор Лу сделала Цзяо Чэнсы операцию по удалению катаракты правого глаза.

В тот год группа бунтарей из учреждения Цзяо Чэнсы вывесила в больнице нашумевшую дацзыбао против доктора Лу. Сама доктор Лу, однако, не приняла ее близко к сердцу.

Что ж, к прежним ярлыкам, которые на нее наклеили: «белый специалист», «ревизионистское отродье», добавился еще один: «покровитель ренегата». И дацзыбао, и инцидент, случившийся во время операции, вскоре вылетели у нее из головы, и, не упомяни об этом сам Цзяо Чэнсы, она бы так и не вспомнила о них.

«Доктор Лу, вот таких врачей я уважаю, они действительно лечат больных и спасают им жизнь! — с пафосом воскликнула Цинь Бо. — Жаль, тогда не велись истории болезни, и мы не знаем ее фамилии.

Если б сейчас она оперировала, мы могли бы быть абсолютно спокойны. Мы вчера так и сказали директору Чжао».

Заметив замешательство на лице Лу Вэньтин, она быстро добавила:

«Нет-нет, доктор Лу, вы не должны обижаться. Директор Чжао вполне доверяет вам, и мы, разумеется, тоже. Надеюсь, вы не обманете надежд, которые возлагает на вас руководство, и будете учиться на примере врача, что в прошлый раз оперировал заместителя министра Цзяо.

Мы в свою очередь тоже будем учиться у него. Не так ли?»

Лу сидела потупившись и в ответ молча кивнула.

«Вы еще молоды! — покровительственно сказала Цинь Бо. — Говорят, вы не член партии, это верно? Надо стремиться к этому, товарищ!»

«У меня социальное происхождение плохое», — откровенно ответила Лу.

«Э-э… дело не в этом! Семью не выбирают, а жизненный путь избрать можно, — затараторила Цинь Бо. — Партия в этом вопросе требовала, чтобы с учетом социального происхождения главным все-таки оставалось то, как человек зарекомендовал себя.

Надо лишь чистосердечно отмежеваться от семьи, делать полезное для народа дело, и тогда двери партии откроются перед вами».

Лу промолчала в ответ, задернула на окне занавеску и, вынув офтальмоскоп, осмотрела глазное дно больного.

«Товарищ Цзяо, — сказала она, — если обстоятельства вам позволяют, назначим операцию на послезавтра».

«Что ж, чем раньше, тем лучше», — с готовностью согласился Цзяо.