Средний возраст

Как-то незаметно промелькнуло тридцать лет. Отец всю свою жизнь был осмотрителен и свою житейскую мудрость излагал так: «Многословие — к беде». К сожалению, этого я у него и не перенял. Язык мой — враг мой, отсюда все мои беды, обожаю поговорить, высказать свое мнение. Ни одна политическая кампания не обошла меня стороной. В пятьдесят седьмом году, едва окончив институт, сразу угодил в правые, ну а во время культурной революции и говорить нечего — с меня семь шкур спустили. Я — китаец, и пусть у меня не бог весть какая высокая политическая сознательность, но я люблю свою родину и хочу видеть ее сильной, процветающей.

«А разве нельзя не ехать?» — тихо спросила Лу."

"«Да, действительно. Я сто раз задавал себе этот вопрос. — Рюмка, наполовину наполненная красным вином, дрогнула в его руке. — Бо́льшая часть жизни уже позади, много ли мне осталось? Почему же останкам моим суждено покоиться в чужой земле?»

Сидевшие за столом притихли, слушая прощальные излияния Лю.

«Да, я недостойный сын своей нации!»

«Старина, не говори так, мы-то знаем, сколько лиха ты хлебнул за эти годы, — наполняя его рюмку, сказал Фу Цзяцзе. — Теперь мрак отступил, впереди свет, все будет хорошо!»

«Я верю в это, — подхватил Лю, — но когда он осветит мой очаг, когда озарит жизнь моей дочери? Боюсь, мне до этого не дожить!»

«Не будем об этом! — Лу догадалась, что Лю уезжает ради своей единственной дочери, и, стараясь переменить тему разговора, произнесла: — Я никогда не пила, но сегодня на прощание хочу выпить за тебя, Яфэнь, и за Лю».

«Нет, сначала я должен выпить за тебя! — воскликнул Лю. — Ты опора нашей больницы, гордость китайской медицины!»

«Да ты захмелел!» — расхохоталась Лу.

«Нет, я не пьян».

«От всей души пью за тебя, Вэньтин! За нашу с тобой двадцатилетнюю дружбу, за будущих окулистов!» — после долгого молчания сказала Цзян Яфэнь.

«Да будет вам! При чем тут я?» — отмахнулась Лу Вэньтин.

«Как это при чем? — сердито переспросил Лю. Он, видно, и впрямь немного опьянел. — Да ты оглядись вокруг — ютишься в каморке, работаешь как вол, не требуя ни славы, ни денег, всю душу вкладываешь в больных. Ты знаешь, на кого похожа? На дойную корову, что жует траву, а дает молоко. Это слова Лу Синя, не так ли, Фу Цзяцзе?»

Тот молча кивнул.

«Многие живут и работают так же, не я одна», — с улыбкой возразила Лу.