Спокойный Ваня

— Пожал плечами Вася. — Можно завязать глаза и заглушить все звуки, но ориентироваться в пространстве, ты должен.

— Ясно, что ничего не ясно.

Я полез под лежанку за кандалами. Взял в руки один браслет и попробовал вспомнить ощущения, испытанные при его снятии. Сейчас таиться было не обязательно, поэтому я старался внимательно рассмотреть весь процесс.

Получилось с первого раза. Это точно способность доставшегося мне тела. В очередной раз пришла в голову мысль. Слишком легко происходили манипуляции. Еле уловимый поток энергии влился в браслет, сделав его не полупрозрачным, как мне показалось ранее, а каким-то смазанным.

— Когда я вернусь в своё поместье, ты станешь желанным гостем в моём доме, но ни к одному сейфу я тебя не подпущу. — Сделал Василий неожиданный вывод.

— Странные понятия у тебя о доверии. Но если учитывать, что тебя готовили как государственника, то всё встаёт на свои места.

— Ты о чём? — Не понял Вася.

— У обычных людей. — Выделил я слово «обычных». — Если ты доверяешь человеку, то можешь сложить все деньги на видном месте, и он их не тронет. А во власти друзей нет. Есть только люди с временно совпадающими интересами.

— Интересная концепция. — Задумался он. — Хотя ты прав. Меня с детства учили никому не доверять.

— Плохо, должно быть, учили. — Вспомнил я наш с ним откровенный разговор.

— Это как посмотреть! — Вася улыбнулся. — Меня ещё учили разбираться в людях.

Вернув браслеты на место, я стал дожидаться прибытия поезда в Воркуту, где нас, по словам Василия, должны были пересадить на другой поезд, идущий прямо до Аберрации. Это, если повезёт. А если нет, то будем ждать в местной тюрьме полного набора команды.

* * *Интерлюдия вторая. Разговор в поезде

— Понимаешь, одна из особенностей Аберрации — её полная непредсказуемость. — Попробовал объяснить Василий. — Но в то же время она сохраняет постоянство при неизменном месте выхода внутри неё."

"Я попытался понять смысл произнесённых слов, а потом честно признался:

— Вероятно, ты удивишься, но я нихрена не понял.

— Не удивлюсь. — Рассмеялся Василий.