Спокойный Ваня

Благородие сидел у костра и ковырялся палкой в углях, хотя его там не было буквально тридцать секунд назад.

— За туман пошли. — Ответил Третий. — Какой смысл нам здесь торчать?

— Дело, конечно, ваше. Писать похоронки — для меня дело привычное. Но я бы посоветовал дождаться хотя бы вечера, а лучше завтрашнего утра.

— Какой в этом смысл? — Повторил Третий. — Седьмой, Восьмой и Двенадцатая уже больше суток в Аберрации. Если они не погибли, то, возможно, им требуется наша помощь.

— Эти трое, в отличие от вас, в свой первый заход не получили ни царапины.

— Это была всего лишь случайность. Теперь мы знаем, чего стоит опасаться.

— И чего же? — Скепсис в вопросе Благородия так и сквозил.

— Там слышалась немецкая речь. Значит, будем опасаться немцев. И огнестрельного оружия. — Добавил Третий.

— Дождитесь хотя бы, пока выздоровеют остальные. — Толстяк кивнул в сторону палатки, где лежали ещё двое штрафников.

— Вы можете ускорить их выздоровление? Тогда мы подождём. — Предложил Третий. — До обеда. Не дольше. По правилам вы не можете нам препятствовать, если мы идём в Аберрацию.

— Только потом не говорите, что я вас не предупреждал. — Благородие отбросил палку и смешно переваливаясь, побрёл в палатку с ранеными.

* * *Тинил вернулась быстро. Чуть запыхавшаяся, но довольная, она протянула мне свёрток с одеждой.

— Доставай еду. — Потребовал я. У разведчицы во второй руке была матерчатая сумка.

— Оголодал? — Улыбнулась Тинил и начала выкладывать продукты на стол.

Полбулки хлеба, кусок сырокопчёной колбасы, две банки консервов и стеклянная пол-литровая бутылка с «Лимонадом». Я поднёс хлеб к лицу и принюхался. Несло свежим навозом. Запах был слабый, но аппетита не вызывал. Отложил его в сторону.

— Нет? Может, консервы?

— Не порти продукты, если, конечно, сама не хочешь есть. — Покачал я головой.

Что-то было не так. Очень не так! Я шагнул к Тинил и втянул запах её волос. Немного отдаёт потом. Пахнет женщиной. Маняще. Зовуще. Наклонился к её лицу и лизнул её щеку.

— Ты чего? — Удивилась она.

— Пробую тебя на вкус. — Честно признался я.