Спасти адмирала Макарова

Когда Тимохин вышел, Дашуня подошла ко мне сзади и обняла руками за шею, — Паша, а чего это с ним? Какой-то он странный?!

— Дашь, — я поцеловал ее ладонь, — винит себя человек, за все что случилось, грызет денно и нощно….

— Понимаю, — вздохнула она, — но для меня он наоборот — исполнил самую-самую заветную мечту. Если бы не эта авария, мы… — Дашуня замялась, — мы так и не были бы вместе. Я так и осталась бы для тебя просто референтом, или подобранным на улице бездомным котенком. Я понимаю, я ужасная эгоистка… люди потеряли все, но я все равно счастлива… Паш, это плохо?

— Это не хорошо и не плохо, — я расслабился на мгновение в ее объятьях, — это нормально, ведь я тоже старый дурак — не видел что моя судьба, вот она, у меня прямо под носом.

Но Дашунь, я не только твой любимый Паша, я еще товарищ Одинцов, великий и ужасный и у меня еще много дел. А для нежностей, я надеюсь, у нас будет целая ночь.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель! — Даша расплела свои объятья, — Ваше сиятельство желают чай, кофе или чего покрепче?

— Дорогая, мое Сиятельство желают литр кофе, ноутбук и полную тишину на пару часов.

— Будет исполнено, мой господин — хихикнула Дашка, — ноутбук и тишина предоставляются вам немедленно, а вот кофе… дайте вашей недостойной слуге несколько минут?

— Иди уже, балаболка! — я открыл ноутбук, и шлепнул ее по округлому заду, — Работать надо!

1 марта 1904 года. 15–10 по местному времени. Тихий океан, 40 гр. СШ, 158 гр.

ВД. БДК «Николай Вилков»Алексей Иванович Тимохин.С тяжелым чувством я спустился в трюм… запах гари, мрак, сырость и мерзость запустения. От нашего детища остались только два обугленных контейнера. Техники, наши и флотские, под «чутким» руководством мадам Аллы демонтировали уцелевшие, закопченные, блоки «Тумана», после чего изуродованные контейнеры будут подцеплены кранами БДК и выброшены за борт, для освобождения места. Мои ребята пока об этом не знают, но, возможно, часть элементной базы удастся использовать для улучшения состояния радиодела на местном ТОФе. Сейчас мне предстоит самое тяжелое — наконец, сообщить, где и когда мы оказались из-за моей, и только моей ошибки.

— Алла, — окликнул я рыжую бестию.

— Да? — она повернула ко мне свое опухшее, обожженное лицо, — Чего тебе надо, Тимохин?!

— Будь добра, собери людей, только, пожалуйста, всех.

— Зачем это? — ее хриплый голос был похож на воронье карканье.