Спасти адмирала Макарова

Но вот, мундиры, мундиры сидят на них как влитые, явно носят их не один год, значит это и не ряженые… — причем, Наместник никак не мог понять, матросы это или солдаты, земноводные какие-то… Притом, несообразностей уставного характера и на рядовых и на унтере, и на стоящих чуть в стороне двух офицерах в явно морской форме, было столько, что на ум приходила мысль не о нарушении Устава, а о каком то другом Уставе, к примеру, сербском или болгарском, близкородственном русскому, но другом. Алексеев вспомнил про Черногорию, объявившую войну Японии.

Да нет же ерунда, если исходить из того сколько мог стоить только один корабль с новейшим оружием такой мощи, а тут их два, да еще два вспомогательных, которые тоже не просты… выходило что и подороже самой Черногории с Сербией в придачу. Загадка, однако. Паузу прервал морской офицер с погонами капитана второго ранга.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, командующий сводной корабельной группой, командир Большого Противолодочного Корабля «Адмирал Трибуц», капитан первого ранга Карпенко Сергей Сергеевич, — слова «ваше высокопревосходительство», как показалось Алексееву, он произнес несколько небрежно.

 — Корабль находится в боевом походе, так что не обессудьте за аскетизм церемонии. — на этом фоне диссонанс погон и произнесенного звания прошел почти как-то незаметно. Наместник только отметил, что такие погоны ЗДЕСЬ у капитана первого ранга… Встреться ему эти люди в другом месте и при других обстоятельствах, ох и насиделись бы они в холодной за свой маскарад. Но данное место и данные обстоятельства говорили за то — что никакой это не маскарад, а самая настоящая реальность.

И Наместник сломался, нервное напряжение полутора месяцев несчастливой войны, когда он ежечасно и ежеминутно ждал сообщения, или об очередной неудаче армии или флота, или о очередной подлости из Петербурга. Потом суматошный, нервный сегодняшний день, наполненный смесью эйфории от нежданной блистательной победы и ожидания встречи с чем-то несбыточным и волшебным, которое нарастало с каждой минутой.

И вот он достиг того, к чему стремился и не знает, что ему говорить, ибо не понимает тут почти ничего."

"— Господа, — неожиданно тихим голосом сказал Наместник, — может кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

— Объяснить? — переспросил тот, что назвал себя капитаном первого ранга Карпенко, — Хорошо, можно и объяснить, ваше высокопревосходительство.