Спаситель под личиной, или Неправильный орк

С Бастианом это было невозможно, он не мог что-то вспомнить, поскольку потерял воспоминания вовсе не в результате травмы, их ему стёрли, причём начисто.

Поэтому он заново учился говорить, читать, летать, узнавать окружающий мир. Бастиан прошёл все стадии взросления ребёнка примерно с той же скоростью, что и когда-то в детстве, и в каком-то смысле, Россина оказалась старше него на пару лет. Когда их впервые познакомили, ей было семь, и она прониклась жалостью к дракону, который выглядел как взрослый, но только учился писать, а читать умел только вслух и по слогам.

Сердечко у Россины было добрым, поэтому она взялась опекать его так же, как Конвея, о котором заботилась со всей ответственностью, на которую только была способна малышка, осознавшая себя старшей сестрой. Во всяком случае, авторитетом она у младших братьев пользовалась непререкаемым и вставала за них горой, если мальчишки что-то натворили и должны были понести наказание. На пару с прабабушкой, она даже пыталась брать на себя их вину и очень удивлялась, когда оказывалось, что родители прекрасно знают, кто именно разбил вазу или разрисовал стену в тронном зале.

Когда мы рассказали ей правду о том, что сделал Бастиан — нам пришлось это сделать, без этого невозможно было бы объяснить её происхождение, а мы хотели сделать это сами, до того, как наша дочь узнает правду от кого-то другого, — она надолго задумалась, а потом покачала головой:

— Это сделал не Бастиан.

И, подумав, мы с ней согласились. Это и правда была совершенно другая личность в прежнем теле. Вэйланд, выросший вместе с кузеном и хорошо его знавший, подтвердил, что не видит абсолютно никакого сходства. Родители Бастиана учли свои прежние ошибки в воспитании сына и больше их не повторяли.

Сам Бастиан ничего о своей прошлой жизни не знает. Точнее — о тех последних неделях, которые привели к тому, что ему пришлось начинать жизнь заново.

Мы просидели с Руби до ночи. Нам никто не мешал — Вэйланд предупредил мужа Руби о том, кто я такая. Даже ужин нам принесли в комнату, где мы сидели, обнявшись, и говорили, говорили.