Спаситель под личиной, или Неправильный орк

И вообще, надо бы повнимательнее порыться в анатомическом атласе, может, ещё что-нибудь интересное узнаю. Например, почему шишечка Вэйланда снова увеличилась после того, как мы пообнимались?

— Знаешь, я был бы не против, чтобы ты трогала мои, — усмехнулся, — выпуклости хоть весь день, но, боюсь, подобного позволить себе мы не можем. Не уверен, что Россина ещё не заметила нашего отсутствия. Нужно возвращаться. Но, прежде чем обратимся… Элайора, скажи, я могу тебя поцеловать?

— Можешь, — кивнула. Почему бы и нет? Мы уже целовались, мне очень понравилось.

Этот поцелуй немного отличался от двух предыдущих. Он начался иначе — постепенно, медленно, я бы даже сказала — осторожно. Сначала Вэйланд исследовал мои губы, едва прикасаясь, прошёлся по ним легчайшими поцелуями, потом напор усилился, губы стали смелее, в игру вступил язык. К этому моменту я вновь оказалась сидящей на его руке, так, что наши лица оказались на одном уровне, моя рука, словно бы сама собой, обняла его крепкую шею, вторая запуталась в волосах, а грудь снова была прижата к его груди.

"Желая усилить получаемое удовольствие, я стала сама целовать Вэйланда, повторяя движения его губ и языка. Кажется, ему это понравилось, потому что объятия его стали крепче, если такое вообще возможно, а губы ещё смелее и настойчивее.

И я уже забыла, кто я и где, мир сузился до нас двоих, наших сплетённых тел, губ, рук, колотящихся сердец и срывающегося дыхания.

— Вэйланд! — окликнула, с неохотой отстраняясь от его губ.

— Ммм?

— Вэйланд, мы, конечно, решили взаимно затискаться, но…

— Но? — взгляд дракона был затуманен, он явно не понимал, почему я прервала наш поцелуй.

— Ты не мог бы… хотя бы через рубашку?

Судя по тому, что меня практически выронили — до Вэйланда дошло.

— Элла, прости! — Мужчина тут же придержал меня, не давая потерять равновесие. — Я забылся!

— Понимаю, — кивнула, — у тебя инстинкты. Ничего страшного, просто… я… ну…

Слова кончились. Не знала, как объяснить Вэйланду, что чувствую. С одной стороны, всё моё прежнее воспитание буквально кричало мне — нельзя! Неправильно! Леди так не делают. С другой — всё, что делал Вэйланд, мне нравилось.