Спасатель

А вот «парламентёр» (он тоже в этой могиле оказался) лежит нетронутым. У него забрали оружие и снаряжение, а одежду не тронули.

И что же тут странного? Так не поступают. Вообще ни одного подобного случая не помню. Не забирают здесь одежду убитого. Разгруз снимут. Броник, ботинки, если хорошие – обязательно оприходуют. Но вот чтобы штаны и рубашки снимать, не принято это. Да, здесь ангелов нет. Но даже у таких людей имеются какие-то понятия и правила. Убитого, особенно если это свой, хоронят относительно по-человечески.

Не раздевают тело, не бросают его в яму как попало. А здесь. Не так всё. Не так.

А ещё я залез на крышу и тщательно там всё осмотрел. И не зря, кое-что любопытное отыскалось.

Группа разделилась. Вместе с двумя провожатыми я отправился домой, а ребята двинулись дальше. Ох, не завидую я тем, кого они отыщут.

Глава 4

– И что ты можешь сказать по этому поводу?

Мы сидим в комнате у Озерова – чай пьём. Точнее, травяной сбор. Настоящий чай – ныне крайне дорогое удовольствие.

Откровенно говоря, я бы и от грузинского сейчас не отказался, не говоря уж о краснодарском! Но сие лакомство к нам попадает редко. А старые запасы народ тщательно сберегает и правильно делает!

Да всё по нынешним временам теперь дефицит. Вот как ни странно, а с сахаром эту проблему отчасти решить удалось. Не знаю, как обстоят дела у тех, кто специализировался на переработке тростника (его теперь фиг отыщешь), а вот сахарная свёкла совершенно спокойно произрастает себе, как и в прежние времена.

Хрен ей чего сделается… никакая химия с радиацией не возьмут! Ну а поскольку наши заводы именно её, родимую, всю жизнь использовали, ничего и переналаживать не пришлось. Так что сахар есть. И в товарном количестве – хоть продавай! Что и делается с немалой прибылью. Во всяком случае наши бывшие забугорные соседи хватают его не торгуясь – у самих с этим делом туго.

Витька крутит пулю между пальцами.

Рассматривает, зачем-то взвешивает, достав из шкафа лабораторные весы с набором гирек и грузиков. Откладывает её в сторону, берет в руки гильзу и разглядывает донышко через увеличительное стекло. Хмурится, ставит предмет исследования на стол и тянется за своей чашкой.

– Вот уж не предполагал, что ты заделаешься экспертом! – подкалываю я товарища. – На старости-то лет.

– Да где та старость! – машет он рукой, не приняв шутки.