Соломон. Забытая нежность (СИ)

— Спасибо, — я посмотрела на Игоря, понимая, что не могла не положиться на него в эту минуту и не принять такой простой помощи. Не в том я была положении, чтобы говорить ""Нет"".

Я слабо кивнула, не зная что ещё сказать. В голове была полная каша, меня вдруг начало знобить от всей навалившейся информации. Осознание что мы с Машей остались одни ввергало в ступор. Мы сиротки. Без крыши над головой, без родителей, хоть те и были пропойцы, но их, как говорится, не выбирают. А теперь в один день мы вдруг стали предоставлены сами себе… Ведь я когда-то мечтала о подобном.

Так отчего же было так тяжело на сердце?

Игорь и Маша ушли, а меня накрыло волной паники за наше будущее, и я ещё долго лежала и смотрела в потолок, думая о том, что нас теперь ждёт. И чем больше я думала, тем страшнее становилось. Недаром говорят у страха глаза велики.

На четвертый день меня выписали из больницы. Бинты с рук не сняли и повязки необходимо было менять раз в день, обрабатывать антисептиком, руки не мочить. Как для девушки, которая привыкла все делать сама по хозяйству мне грозили такие перемены чередой проблем.

Но Игорь заверил меня, что у него все под контролем. Он обзавелся новой электроплиткой, микроволновой печью и быт они с Машей уже наладили. Мужчина просил не переживать за подобные мелочи, говорил, что мои руки совсем скоро заживут, а пока за это время окончательно окрепну."

"Из больницы мы поехали прямиком на кладбище. Игорь сам организовал скромные похороны. Хотя что там было организовывать.

Два закрытых гроба и небольшие вырытые могилы на окраине кладбища под Воронежем. Священник отпел родителей прямо там. Маша всю церемонию стояла с отстраненным видом, не знаю, понимала ли она что-то, но я не хотела ей ничего объяснять. Может быть, потом, позднее мы поговорим с ней об этом. Но не сейчас. И себе я запретила горевать и убиваться по двум близким людям, которые дали нам с ней наши жизни. И по своей глупости едва не отняли. Себя погубили и чуть нас за собой не утащили в холодную и сырую землю.

Погода все ещё стояла тёплая, мы вышли за пределы кладбища, на сердце у меня по-прежнему было тяжело и неспокойно. Я так и не придумала куда бы могла податься с Машей, чтобы сестру у меня не отобрали, а разрешили над ней опеку. И хоть на то я имела большие шансы, но отсутствие жилья… В общем, я была не особа подкована в этих вопросах. А обратиться в органы опеки было очень страшно. Маша не заслуживала того чтобы переехать жить в детский дом.