Соломон. Забытая нежность (СИ)

Ты им родственница? — спросила она, на что не смогла ответить ничего внятного.

Мы вернулись в палату, но у меня уже совсем не осталось сил. Медсестра подключила меня обратно к мониторам и капельницу вернула на место и мои глаза сомкнулись, а я провалилась в какую-то черную мглу, где изредка появлялись оранжево-красные всполохи и возвращали меня в реальность. Я то просыпалась, то снова впадала в забытье и перед глазами все время стояла Маша с заплаканным лицом. Она тянула ко мне руки и просила ее не оставлять.

Ее испуганное личико и тоненький дрожащий голос окончательно вернули меня из моего долгого сна.

Я проснулась в холодном поту. Голова ужасно болела и я не могла толком сконцентрироваться на том что была реальность, а что мне, собственно, только приснилось. После того как упала на пол, надышавшись угарным газом, я ничего толком не помнила…

Руки сильно саднило и я подняв их увидела на тех бинты. Противное и мерзкое чувство страха что, не дай Бог, останусь инвалидом заставило меня подняться и пошевелить всеми конечностями.

Нет, я помнила что уже ходила на пост медсестры. Но когда курице отрубают голову она ещё тоже ведь какое-то время бегает… Поэтому я не знала что со мной было на самом деле. А в свете последних событий я теперь и вовсе не могла больше ни на кого положиться…"

"Осмотрев комнату пристальным взглядом я решила больше пока не вставать. Сосредоточила внимание на том как монотонно капал какой-то раствор из баночки и прозрачная жидкость плавно добиралась до моей вены по тонкому проводку.

Не знаю почему, но эта картина завораживала и успокаивала. Я не собиралась больше вставать, пусть в меня вольют хоть тонну лекарств, главное чтобы я быстрее оказалась на ногах. Прежней Аней. Которая смогла бы вернуться на работу и к своей Маше. Необходимо было что-то решать с жильем. С родителями. У нас с Машей теперь не было ни вещей, ни крыши над головой, ни родственников — ничего кроме документов и небольших сбережений, что я успела отдать сестре, когда выталкивала ее через окно на улицу из горящего дома.

Дверь распахнулась и на пороге появилась женщина в белом халате.

— Проснулась? — заботливо спросила она, подошла к капельнице и отсоединила меня от проводов, вытащила иглу из вены. Я поморщилась от неприятных, но вполне терпимых ощущений. — Ну вот, — она улыбнулась. — Выглядишь уже значительно лучше. А то вздумала подвиги совершать.

— Когда меня выпишут? — прямо спросила я.